Меморандум от 4 мая, который предполагает создание в Сирии так называемых «зон деэскалации», стал своеобразным соглашением о перемирии между Дамаском и вооруженной оппозицией. Механизмы его реализации пока до конца не согласованы и будут обсуждаться в рамках астанинского процесса, однако, уже можно говорить о последствиях подписания этого документа. Их можно разделить на военные и политические.
Военные последствия можно наблюдать прямо сейчас. Правительство и оппозиционеры всерьез взялись за добивание ИГИЛ (запрещена в РФ) и стараются не мешать в этом друг другу.
Сирийские правительственные войска и их союзники возобновили давно обещанное масштабное наступление против ИГИЛ. Оно было приостановлено в конце марта-начале апреля из-за активизации боевиков-исламистов на севере провинции Хама. Однако теперь соседняя с Хамой провинция Идлиб стала зоной деэскалации, поэтому части из-под Хамы возвращаются к Пальмире и на восток провинции Алеппо.
Пока затруднительно определить направление главного удара. Судя по активности российской авиации, которая 8-9 мая интенсивно (по несколько десятков раз в день) бомбила позиции боевиков именно в провинции Алеппо, это направление должно быть более актуальным для сирийского командования. Успех там позволит выйти к стратегически важному городу Табка и в перспективе создать дополнительную угрозу с юга для Ракки.
Впрочем, участвовать в штурме Ракки сирийские регулярные войска вряд ли захотят. Этим займутся курды из «Сирийских демократических сил» и их союзники американцы. Зато в районе Табки расположена крупная авиабаза, с которой Дамаск не отказался бы вытеснить и курдов, и американцев. Кроме того, в примерно в 40 км от города находится одноименная плотина с гидроэлектростанцией.
Одновременно крупные подкрепления прибыли и в Пальмиру, где к броску на Дейр-аз-Зор готовятся не только «Тигры» из личной армии Сухейла аль-Хассана, но сформированный при поддержке РФ 5-й ударный корпус. На этом направлении планы у сирийского (и, по некоторым данным, российского) командования весьма амбициозные.
Предполагается не только деблокирование Дейр-аз-Зора, но и выход потом к иракской границе в районе Абу Камаля. Это нужно, чтобы не дать занять богатый нефтью восток Сирии отрядам «Свободной сирийской армии», которые при поддержке США и Иордании уже добрались до юга провинции Дейр-аз-Зор.
Политические последствия подписания «Меморандума 4 мая» пока под вопросом. Преждевременно говорить, что создание зон деэскалации положит конец войне и приведет к всеобъемлющему урегулированию кризиса с последующим созданием правительства национального единства, выборами и прочими атрибутами политического перехода.
Слишком много нерешенных вопросов остается. Начиная с того, кто именно должен контролировать ситуацию внутри зон, и заканчивая судьбой нынешнего президента Сирии. Оппозиция и ее внешние спонсоры продолжают требовать отставки Асада, но тот никуда уходить не собирается, а значит, переговорный процесс можно легко завести в тупик. Определенный оптимизм внушает лишь то, что стороны, похоже, не утратили способности к достижению компромисса по частным вопросам. Например, могут договариваться об обмене территориями, как показала в прошлом месяце так называемая «сделка о четырех городах».
Более вероятным выглядит другой сценарий развития событий, который можно считать промежуточным. Если война между правительством и оппозицией не возобновится с новой силой после разгрома ИГИЛ, то, скорее всего, майский меморандум станет основой для еще одного соглашения, теперь уже о разделе Сирии.
Линии прекращения огня станут де-факто границами. Страна превратится в лоскутное одеяло. В ней будут два или больше правительства, множество вооруженных групп, лояльных разным внешним силам. На севере, вдоль турецкой границы, обоснуются умеренные исламисты, получающие деньги и поддержку от Анкары. На юге будет господствовать относительно светская «Свободная сирийская армия», спонсируемая саудовцами. Под контролем Асада останется центр страны и побережья.
