Визит Дональда Трампа в Израиль породил надежды на новый медовый месяц в американо-израильских отношениях. Предпосылки для этого, действительно, есть. Новый глава Белого дома на протяжении всей предвыборной кампании критиковал ядерную сделку с Ираном и не уставал клеймить Исламскую республику как потенциального агрессора. И то, и другое отвечает чаяниям Израиля.
О начавшемся улучшении отношений между Тель-Авивом и Вашингтоном свидетельствует уже то, что поездка в Израиль стала частью самого первого зарубежного турне Трампа в качестве главы государства. Показательно также, что он стал первым действующим президентом США, который появился у Стены плача. Ведь формально она находится на оккупированной в 1967 году территории.
С новым президентом США связывают надежду на возобновление мирных переговоров между палестинцами и Израилем, замороженных в 2013 году. Наблюдатели обратили внимание на то, что в ходе приветственной речи премьер-министр Биньямин Нетаньяху шесть раз произнес слово «мир», которое в последние годы было табуировано в израильском политическом лексиконе.
Оптимизм по поводу Трампа основан не только на его пресловутом «таланте переговорщика», который тот пока не продемонстрировал, но и на благоприятном стечении обстоятельств. Обстановка на Ближнем Востоке такова, что новый глава Белого дома смог предложить Нетаньяху серьезный политический «пряник»: мир с палестинцами в обмен на нормализацию отношений с монархиями Персидского залива.
По сути, именно на такой формуле основана Арабская мирная инициатива, автором которой стал саудовский кронпринц Абдалла. Она на столе еще с 2002 года, но прежде ни еврейское государство, ни аравийские монархии не демонстрировали заинтересованности в контактах. Обе стороны вполне устраивала формула «ни мира, ни войны». Однако в последние годы ситуация изменилась.
Сейчас у Израиля и Саудовской Аравии, которая остается бесспорным лидером аравийской шестерки, есть и серьезный повод для сближения. Это общий страх перед шиитским Ираном. Первые слухи о взаимопонимании между еврейским государством и аравийскими монархиями стали просачиваться еще конце 2000-х годов на фоне активизации ядерной программы Тегерана. Тогда Израиль практически открыто готовил свои ВВС к удару по иранским ядерным объектам, а саудиты были готовы открыть для них воздушное пространство и оказывать помощь пилотам сбитых или поврежденных самолетов.
С тех пор напряженность только росла, поскольку на фоне событий Арабской весны Иран активизировал свою внешнюю политику, что вызвало очень серьезную озабоченность в аравийских монархиях, где у власти сунниты. Аренами противостояния стали Сирия, Ирак, Йемен и Ливан. В этих условиях Израиль в глазах суннитских лидеров стал превращаться из смертельного врага в потенциального союзника, ведь для Тель-Авива Иран является большей угрозой, чем ИГИЛ (запрещена в РФ). Панарабские телеканалы, работающие на средства Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ, уже отреагировали на это сменой риторики. Вместо традиционной «израильской агрессии» они вовсю теперь обсуждают «персидскую агрессию».
Показательно, что в Израиль Трамп прилетел из Саудовской Аравии, где его принимали подчеркнуто радушно (в отличии от Барака Обамы, которого король во время прощального турне не пожелал встречать в аэропорту). В Эр-Рияде прямо заявили, что связывают с миротворческими усилиями нового главы Белого дома большие надежды.
Действительно, решение палестинского вопроса значительно облегчит создание антииранского альянса между суннитскими монархиями и Израилем, который станет вполне «рукопожатным» партнером. Впрочем, до этого еще очень далеко. Даже если Тель-Авив ради обретения новых союзников пойдет на уступки и, например, согласится отдать палестинцам часть Восточного Иерусалима, совсем не обязательно, что палестинцы согласятся на компромиссы. Опыт прежних палестино-израильских переговоров показал, что даже при наличии принципиальной готовности к миру все может сорваться из-за какой-то технической тонкости, а таковых в данном случае хватает. Надо решить, кто будет контролировать святыни Иерусалима, договориться о разделе воды, определить, куда предстоит возвращаться миллионам палестинских беженцев.
Россия в этих условиях может выступить в качестве одного из посредников между палестинцами и Израилем, поскольку Москва издавна выступает за урегулирование этого конфликта. А вот перспектива формирование широкого антииранского блока может вызывать лишь тревогу. Для РФ Исламская республика является ключевым партнером в Сирии, да и перспектива обострения военно-политического противостояния в Персидском заливе тоже сулит лишь проблемы. Недаром Россия использовала все свои дипломатические возможности, чтобы снять напряженность вокруг ядерной программы Тегерана.
