В конце июня газета The Guardian опубликовала статью британского журналиста и писателя Ангуса Роксборо, специалиста по СССР и постсоветской России, под названием «Я думал, что меня уже ничего не может шокировать в России, но потом я пошел на передачу». Целью публикации является необходимость в очередной раз показать, насколько все плохо в России с соблюдением прав человека и насколько хрупка внутриполитическая стабильность. На первый взгляд, статья ничем не выделяется в общей массе негативных публикаций о нашей стране, к которым все уже привыкли, если бы ее автор ранее, когда советское прошлое было совершенно не в чести у российских политиков, не работал в фирме, которая занималась пиар-обслуживанием российских структур.
В своей новой статье Роксборо жалуется на то, что во время «ознакомительной поездки» в Нижний Новгород его арестовала российская полиция. Еще одна жалоба, преподнесенная читателям, основывалась на впечатлениях от участия в телевизионной передаче «Время покажет» Первого канала. Роксборо так и не определился, что его больше шокировало: несколько часов в полиции или час в студии в Останкино. По его словам, вместо того, чтобы во время передачи обсуждать заявленную тему, а именно вторжение фашистов в Советский Союз 22 июня 1941 г., гости «скатились к акции ненависти Украины и всех, кто критикует Россию».
Хотя в контексте сегодняшней ситуации на Украине, неудивительно что данная тема была затронута именно в канун годовщины начала Великой Отечественной войны советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Работа по вытеснению общего с Россией прошлого, а также по недопущению какого-либо совместного будущего идет на разных направлениях. Появилась новая, крайняя форма русофобии, доводимая до абсурда: на законодательном уровне запрещена любая атрибутика советского времени.
Такой подход украинской элиты к антироссийской пропаганде и русофобским тенденциям активно поддерживается Западом. Статья Ангуса Роксборо о российской телевизионной программе тому подтверждение. Фактически, в статье есть предложение России последовать примеру Украины и начать потихоньку стирать страницы своей истории: «…если Россия хочет соблазнить Запад, ей стоит демонстративно отвернуться от своего коммунистического прошлого…».
Но разница между западноевропейской русофобией и русофобией в странах бывшего социалистического лагеря все же существенная.
Западная русофобия не привлекает к себе такого внимания, как в некоторых бывших коммунистических странах. Она существует в форме внешнеполитических и идеологических противоречий с Россией. Чаще всего, на Западе русофобия проявляется в расхождениях по ценностно-ориентированным вопросам, в таких сферах как культура, искусство, СМИ.
Украинская русофобия открытая, она попирает все русское: язык, культуру, политику, общество. Искусственно возводятся границы между российским и украинским народами, при этом ни один, ни другой народ не испытывают ненависти друг к другу. Такой тип русофобии характерен и для некоторых других стран бывшего соцлагеря. Например, в Латвии закрывают русские школы, запрещают Парад в честь 9 мая. Однако найти работу без знания русского языка в Латвии достаточно сложно. Такие парадоксы не берутся во внимание европейскими партнерами Латвии, они ее хвалят за то, что она отгораживается от «российского тоталитарного режима» и борется с российской пропагандой.
В Польше был принят закон о сносе коммунистических памятников только для того, чтобы показать, что поляки солидарны со своими заокеанскими партнерами в идеях русофобии. Но на фоне этих варварских действий, Польша забывает, что она давно является частью «цивилизованной Европы», которая не поощряет осквернение мемориальных памятников солдатам, освобождавшим Европу от фашизма.
Проникает новая русофобия и в Россию.
Современная российская интеллигенция уже вряд ли может называться управляемой. Но весь ужас в том, что оппозиционность некоторой ее части теперь выражается не в отрицании коммунистической идеологии, а, в результате несложных нравственных превращений, в поддержке «несистемной» оппозиции, которая, увы, (это действительно большая и больная проблема нашего общества) является «западнической», но не по убеждениям, а по спонсорской привязке. Это новая и какая-то извращенная, подстроенная под «нереальность» форма русофобии. Чего стоит, например, такое набирающее популярность занятие, как составление списков российской интеллигенции, которая не поддерживает то или иное решение российского правительства (особенно явственно это проявилось в ситуации с возвращением Крыма и Севастополя в состав России).
Таким образом, можно говорить о том, что новая форма русофобии имеет несколько отличительных особенностей. Во-первых, она ведется сразу в нескольких формах: открытой и закамуфлированной. Во-вторых, ставка делается не только на создание мощной русофобской машины вовне, но и на вербовку российских молодых интеллектуалов внутри страны. В-третьих, попытки переписать российскую историю предпринимаются не только на Западе, но и в самой России. Это чаще всего делается через литературу, прессу, кинематограф. Для этого в стан либеральных русофобов привлекаются деятели российской культуры и искусства. В контексте этого основная угроза видится в том, что все больше российских интеллигентов поддаются соблазну обратить свой взор на Запад, где им предлагают «разменять» интересы России в угоду новым западным политическим потребностям.
