В турецкой прессе широко комментируется новый Уголовный кодекс Турецкой республики (УК), введенный в действие с 1 апреля с.г. В среде журналистов этот кодекс получил название «первоапрельской шутки» властей над национальными средствами массовой информации, поскольку он установил жесткие правила распространения информации по СМИ, фактически связавшие руки представителям «четвертой ветви власти».
Как утверждают те, кто уже ознакомился с текстом УК, отныне исполнение профессиональных обязанностей журналистами будет сопровождаться реальной угрозой тюремного заключения.
Во-первых, в УК введено уголовное наказание за оскорбление. При этом самому понятию «оскорбление» дано такое определение, которое позволяет трактовать его чрезвычайно широко. С точки зрения представителей прессы это означает ограничение пространства для маневра. Кроме того, в соответствующей статье сделана особая отметка о том, что в случае нанесения оскорбления посредством СМИ, то предусмотренное законом уголовное наказание (тюремное заключении сроком от 6 месяцев и выше) ужесточается, то есть срок заключения увеличивается на одну треть.
Во-вторых, если представитель СМИ, критикуя руководство страны, прибегает к аллегории (например, выбирает в качестве объекта критики премьер-министра несуществующей страны), в этом случае он также может быть подвергнут судебному разбирательству. Более того, если средство массовой информации обвиняет в чем-то какого-либо министра, то это может быть истолковано как обвинение всего кабинета министров, и любой член правительства может подать соответствующий судебный иск. Причем это положение распространяется и на 550 депутатов парламента.
В третьих, в новом кодексе отменено положение об «общественной пользе», допускавшее запись частных телефонных разговоров. Отмена этого положения, по сути дела, делает невозможным ведение секретных журналистских расследований, так как прослушивание телефонов журналистами будет восприниматься как вмешательство в частную жизнь. Под эту статью попадают также фоторепортеры, так как напечатанная в газете фотография какого-нибудь государственного деятеля, снятого без разрешения в неформальной обстановке, может квалифицироваться как вмешательство в частную жизнь.
Таким образом, новый Уголовный кодекс Турецкой республики вводит своего рода цензуру для национальных СМИ, что, по всей видимости, вызовет крайне негативную реакцию со стороны Евросоюза. Учитывая же упорное стремление Турции вступить в эту организацию, можно предположить, что уголовные дела по вышеуказанным основаниям будут возбуждаться в исключительных случаях и что данные нормы уголовного права будут действовать, скорее, в качестве фактора морального давления на представителей прессы и телевидения.
Как утверждают те, кто уже ознакомился с текстом УК, отныне исполнение профессиональных обязанностей журналистами будет сопровождаться реальной угрозой тюремного заключения.
Во-первых, в УК введено уголовное наказание за оскорбление. При этом самому понятию «оскорбление» дано такое определение, которое позволяет трактовать его чрезвычайно широко. С точки зрения представителей прессы это означает ограничение пространства для маневра. Кроме того, в соответствующей статье сделана особая отметка о том, что в случае нанесения оскорбления посредством СМИ, то предусмотренное законом уголовное наказание (тюремное заключении сроком от 6 месяцев и выше) ужесточается, то есть срок заключения увеличивается на одну треть.
Во-вторых, если представитель СМИ, критикуя руководство страны, прибегает к аллегории (например, выбирает в качестве объекта критики премьер-министра несуществующей страны), в этом случае он также может быть подвергнут судебному разбирательству. Более того, если средство массовой информации обвиняет в чем-то какого-либо министра, то это может быть истолковано как обвинение всего кабинета министров, и любой член правительства может подать соответствующий судебный иск. Причем это положение распространяется и на 550 депутатов парламента.
В третьих, в новом кодексе отменено положение об «общественной пользе», допускавшее запись частных телефонных разговоров. Отмена этого положения, по сути дела, делает невозможным ведение секретных журналистских расследований, так как прослушивание телефонов журналистами будет восприниматься как вмешательство в частную жизнь. Под эту статью попадают также фоторепортеры, так как напечатанная в газете фотография какого-нибудь государственного деятеля, снятого без разрешения в неформальной обстановке, может квалифицироваться как вмешательство в частную жизнь.
Таким образом, новый Уголовный кодекс Турецкой республики вводит своего рода цензуру для национальных СМИ, что, по всей видимости, вызовет крайне негативную реакцию со стороны Евросоюза. Учитывая же упорное стремление Турции вступить в эту организацию, можно предположить, что уголовные дела по вышеуказанным основаниям будут возбуждаться в исключительных случаях и что данные нормы уголовного права будут действовать, скорее, в качестве фактора морального давления на представителей прессы и телевидения.
