Сейчас будущее Каталонии, Испании, да, пожалуй, и всего ЕС зависит от ответа на вопрос, провозгласит ли правительство мятежной провинции независимость.
Или Барселоне достанет политической выдержки и государственного разума не раздувать костёр, способный полыхнуть пожаром гражданской войны.
По заявлению Карлеса Пучдемона, главы каталонского правительства, которого местная пресса уже вовсю величает «президентом», независимость Каталонии будет провозглашена в ближайшие дни. Основанием для столь революционного, если не сказать радикального, шага, по мнению Барселоны, служат результаты референдума 1 октября, рассматриваемые как безусловная и безоговорочная победа «Да!» отделению от Испании. Впрочем, в своём выступлении сразу после окончания голосования Пучдемон был несколько скромнее, оценив результаты, как «впечатляющие».
Но обратимся к цифрам, они – вещь упрямая и, в отличие от людских эмоций, взвешенная и беспристрастная. А чтобы быть до конца объективными, возьмём эти цифры из каталонских, а не из испанских источников. Итак, по сведениям правительства Каталонии, в референдуме имели право принимать участие 5 миллионов 343 тысячи 358 избирателей. После голосования было собрано и обработано 2 миллиона 262 тысячи 424 бюллетеня. То есть, более 3 миллионов каталонцев, имеющих право голоса, проигнорировали референдум или не смогли, в силу различных причин, опустить бюллетень в урну. Однако и из этих 2, 26 миллионов, по оптимистическим подсчётам правительства, за независимость проголосовали 90%, что сокращает количество сторонников отделения Каталонии ещё на пару сотен тысяч голосов. А если вспомнить, что население провинции составляет более 7,5 миллиона человек, то становится понятно: в Каталонии нет единодушия относительно вопроса о независимости.
Все опросы, предшествовавшие референдуму, показывали приблизительно равное соотношение сторонников и противников независимости – 50 на 50. По итогам референдума каталонское правительство опубликовало цифру 42, 34% проголосовавших от общего числа имеющих право голоса. Вычтем отсюда тех, кто проголосовал против отделения, и получим чуть больше 38% жаждущих независимости. Это, конечно, меньшинство, активное, по определению Льва Гумилёва, пассионарное, однако же меньшинство.
Отсюда и напрашиваются мрачные выводы о возможности гражданской войны – она всегда становится неизбежной, когда меньшинство стремится навязать свою волю. Ведь в Каталонии живут не только каталонцы, но и выходцы из других областей Испании, а они привыкли жить в единой стране, говорить на испанском, ориентироваться на единый закон, любить и чтить короля, как дань истории и традиции. Словом, вряд ли они захотят из испанцев становиться каталонцами и вряд ли они ожидают для себя много хорошего от обретения Каталонией независимости. Не знаю, все ли в Каталонии помнят свежие примеры политики победивших в Европе националистов, но те жителя края, с которыми мне удалось пообщаться, будучи недавно в соседней Валенсии, вспоминали и хорватские и косоварские этнические чистки, и насильственную «украинизацию» русскоязычных областей, и гонения на языки и культуру национальных меньшинств с целью создания «единой нации»… Никого из моих собеседников не устраивала перспектива быть подвергнутым «каталонизации», которую они считают неизбежной, в случае победы независимости. Да и рассуждая чисто прагматически, они предвидят много экономических потерь населения, связанных с отделением. Ведь это миф, что «Каталония кормит всю Испанию», говорили они, на самом деле, и Каталония получает очень много от экономических связей со всей остальной Испанией.
Пока остаётся неясным не только вопрос с провозглашением независимости Каталонии, но и меры и шаги, которые предпримет Мадрид в этом случае. Конституционный суд Испании объявил референдум незаконным, правительство призвало сторонников единства страны не участвовать в нём и, вообще, запретило его проведение. С официальной точки зрения, этот референдум, а, тем более, его результаты, никакой юридической и моральной силой не обладают и не могут служить основанием для каких-либо легитимных политических действий.
Мадрид уже продемонстрировал решимость и поиграл мускулами, направив в Каталонию полицию и гражданскую гвардию для недопущения проведения голосования. Однако, несмотря на почти 900 пострадавших мирных граждан, поставленной цели добился не вполне – референдум, всё же, состоялся. Вполне очевидно: если Барселона провозглашает независимость, Мадрид либо задействует армию, что неизбежно приводит к вооружённому противостоянию, а, может быть, и не дай Бог, к полномасштабной войне, как это было в Югославии; либо вступает в переговоры и затягивает их по мере возможности, постепенно превращая идею государственной самостоятельности Каталонии в недостижимую, постоянно отдаляющуюся линию горизонта.
Время покажет, ждать осталось недолго.
