17 ноября в Кракове прошло чрезвычайное заседание комитета президентов Украины и Польши, то есть встреча представителей администраций президента и МИД, инициированное главой Украины Петром Порошенко.
Причиной чрезвычайности стало быстрое ухудшение отношений двух стран из-за обострения исторических обид. На Украине бандеровцы - герои, а польская власть все чаще вспоминает об их преступлениях. Так, недавно на могиле неизвестного солдата в Варшаве появилась плита с перечнем мест боев польских формирований с УПА в 1943-46. Польские чиновники возмущаются тем, что Украинский институт национальной памяти (УИНП) трактует пребывание Западной Украины во второй Речи Посполитой как польскую оккупацию. В свою очередь УИНП недавно запретил полякам проводить эксгумацию останков погибших на Украине соотечественников, пока они не восстановят разрушенный весной памятник погибшим украинским националистам на кладбище под Перемышлем, а также не легализуют аналогичные памятники, сооруженные без согласия польских властей.
В ответ в Варшаве заговорили о черных списках украинцев. 9 ноября издание Dziennik Gazeta Prawna сообщило, что директору УИНП Владимиру Вятровичу запрещен въезд в Польшу. Официально же конкретных имен не называлось. Глава польского МИД Витольд Ващиковский в интервью тому же изданию сказал, что список очень короткий, но въезд запрещен украинскому гражданину, «который пропагандирует глубоко антигуманные, антиевропейские ценности».
Конечно, ситуация порождает соблазн говорить о том, что Европа начинает прозревать в отношении украинской необандеровщины. Однако если внимательней присмотреться, нынешний конфликт анекдотичен. Сейчас говорится об «антиевропейских ценностях» главы УИНП, но ведь всего 3 года назад это ведомство при польском содействии стало самой евроинтегрированной структурой украинской власти, войдя в Платформу европейской памяти и совести.
О последней организации надо сказать подробней. Она – порождение европейских усилий по приравниванию коммунизма и нацизма, которые увенчались резолюцией Европарламента от 2 апреля 2009, где 23 августа (день подписания советско-германского договора) объявлялось днем памяти жертв обоих тоталитарных доктрин. В той же резолюции Европарламент призвал «создать Платформу Европейской памяти и совести, чтобы обеспечить взаимодействие и сотрудничество национальных исследовательских институтов, специализирующихся на истории тоталитаризма».
Затем идею неоднократно поддержали исполнительные структуры Евросоюза. В частности, в декларации от 23 августа 2011 министры юстиции ЕС и президент Европейского парламента (а также экс-премьер Польши) Ежи Бузек высказались за создание Платформы «в рамках существующих программ ЕС». А учреждение состоялось 14 октября того же года на встрече премьеров Вышеградской группы, в число которых входил и нынешний президент совета Европейского Союза Дональд Туск.
Англоязычная «Википедия» характеризует Платформу как «дочернюю организацию» ЕС, немецкоязычная – как «образовательный проект Европейского Союза». В уставе организации говорится о стремлении получать финансирование из бюджета ЕС. Впрочем, пока обеспечивает ее Вышеградский фонд, то есть 4 восточноевропейские страны, включая Польшу. Поэтому формально ее нельзя относить к структурам ЕС, но бесспорно надо считать порождением Евросоюза.
В платформу изначально вошли не только государственные структуры: (институты национальной памяти и их аналоги в восточной европейских странах, офис федерального комиссара Германии по архивам Штази и т.д) но и общественные организации. А в 2012 в нее приняли и украинский Центр исследований освободительного движения, который возглавлял Владимир Вятрович. Кто это такой, было и тогда хорошо ясно.
Нынешний глава УИНП отличается качеством, не слишком присущим украинских деятелям -- постоянством. Если нынешние речи Петра Порошенко или Арсения Яценюка совсем непохожи на то, что они говорили 5-10 лет назад, то Вятрович и тогда, и еще раньше высказывал ту же позицию, что и сейчас. В том числе и относительно украинско-польских конфликтов. Одна из его главных книг: «Вторая польско-украинская война» вышла как раз в 2011. И еще в прошлом десятилетии многие известные западные историки, в частности Пер-Андерс Рудлинг и Джон-Пол Химка, обвиняли его в заангажированности и фальсификациях. Ну а главное, что, согласно уставу Платформы, ее члены не должны сотрудничать с организациями, которые поддерживают или толерантно относятся к расовой, национальной, религиозной или социальной ненависти либо тоталитарному правлению или антидемократическому движению. Следовательно, приняв возглавляемый Вятровичем центр, европейцы нашли, что ОУН-УПА, Бандера и Шухевич не имеют отношения ни к национальной ненависти, ни к антидемократическому движению. А ведь просто невозможно представить, что этот прием мог бы иметь место, если бы против выступил Польский институт национальной памяти.
В ежегодном отчет Платформы за 2014-й год сообщается, что в марте она приветствовала назначение Вятровича главой Украинского института нацпамяти как «знак поворота к открытой исторической политике». А 5 ноября того же года на совете членов Платформы, прошедшем в здании Европарламента в Брюсселе, УИНП приняли в эту организацию.
То есть тогда поляков все в этом интситуте устраивало. Или может и не все, но русофобия перевешивала все прочие соображения. Конечно, у власти в Варшаве тогда находилась «Гражданская платформа», но ведь и нынешняя правящая сила «Право и справедливость» (ПиС) более чем толерантно относилась к последователям Бандеры, каковыми в политическом плане была в частности партия «Свобода». Посещая Киев 27 января 2014, депутат Европарламента от ПиС Рышард Чарнецкий заявил, что она должна непременно войти в правительство, которое следует составить только из тогдашней оппозиции.
Почему же именно сейчас лидер ПиС Ярослав Качинский говорит, что Украина не попадет в Европу с Бандерой? Ведь объективно говоря, все качественные изменения в отношении киевской власти к историческому прошлому произошли в 2014-2015, а не за последние 2 года. При этом официальный акцент был всегда на антисоветской и антирусской деятельности украинских националистов. Поэтому, похоже, главная причина конфликта в нарастании национализма в Варшаве, где стали считать свою страну ведущей европейской державой. Ведь никогда раньше не было, чтобы Польша одновременно и поучала Украину, и усиливала конфронтацию с Россией, и шла на трения с ЕС. Но объективно-то она никак не великая держава, поэтому рано или поздно в Варшаве у руля окажутся политики с лучшим чувством реальности. А они могут сгладить конфликт с Украиной вернувшись к прошлым приоритетам, ибо: нынешний антироссийский курс Украины окажется для них важнее прошлых деяний ОУН-УПА.
Во всяком случае, обращает внимание, что на государственном уровне против героизации бандеровщины выступает в Европе только националистическая польская власть, а в других странах все ограничивается уровнем журналистов и интеллектуалов.
