Последовавшие один за другим провалы референдумов по европейской конституции во Франции и Нидерландах породили кризис и уныние в Брюсселе, а также вызвали массу оценок и комментариев на эту тему в мировых СМИ.
Большинство обозревателей подробно анализировали причины случившегося, рисовали в основном мрачные перспективы дальнейшего развития процесса евроинтеграции. Критики вполне справедливо указывали на грубые просчеты и ошибки как давно оторвавшихся от реальной жизни брюссельских бюрократов, так и властей Парижа и Гааги, не сумевших убедить собственное население в необходимости поддержать общеевропейскую идею.
Голосуя против европейской конституции, французы и голландцы выражали недовольство своими политиками, ускоренным расширением Евросоюза и перспективой вступления в ЕС Турции. Широко использовавшиеся противниками евроконституции образы "польских водопроводчиков", "прибалтийских механиков" и "турецких чернорабочих", которые вот-вот ринутся захватывать рабочие места в старой Европе оказались весьма эффективным аргументом.
По мнению британской газеты "Дэйли телеграф", после скандальных итогов референдума во Франции и Голландии "сложно представить себе более серьезный кризис легитимности Евросоюза". Европейские аналитики указывают на целый ряд факторов, способствовавших провалу французского и голландского референдумов.
Во-первых, это нескончаемая череда выборов и референдумов в европейских странах. Во Франции и в Нидерландах референдумы практически полностью остановили процесс реформ. В Германии ежегодные национальные и федеральные выборы резко затрудняют проведение в жизнь непопулярных мер.
Во-вторых, большинство стран континентальной Европы управляется коалиционными правительствами. Общество в целом поддерживает реформы, но согласовать все их аспекты очень трудно, а порой просто невозможно.
Третья, и, возможно, самая серьезная причина - неспособность многих правительств Европы внятно объяснить суть реформ, которые зачастую выглядят как "упражнение по затягиванию поясов", дабы противостоять натиску азиатских и восточно-европейских экономических конкурентов.
Наконец, очень важна, по мнению наблюдателей, и последовательность реформ. Резкое сокращение выплат социальных пособий, как это было сделано во Франции, не самый умный способ начинать программу реформ, к тому же на фоне поразившей Европу рецессии.
Если раньше многие европейские правительства без колебаний перекладывали ответственность за непопулярные реформы на Евросоюз, то теперь референдумы во Франции и Нидерландах продемонстрировали ошибочность подобного подхода. Проводить болезненные реформы придется теперь каждой стране по отдельности и с гораздо большими издержками.
Однако во всем этом есть и еще один важный вопрос – кому выгодно торможение и даже обращение вспять процесса европейского объединения. В этом плане любопытно посмотреть на позицию США.
Не секрет, что как минимум весьма спорное стратегическое решение руководства Евросоюза о фактически неограниченном расширении ЕС и выдававшиеся им Турции, странам Восточной Европы, а затем Украине, Грузии и т.д. векселя на будущее присоединение к ЕС активно стимулировались Вашингтоном. В итоге ЕС превращается во все более громоздкую и неоднородную структуру, его экономика теряет динамизм, а внутри европейских стран растет социальное напряжение.
С другой стороны, не секрет, что принятие единой конституции ЕС, в которой целый ряд важных политических полномочий передается наднациональным инстанциям и даже предусмотрен пост общеевропейского министра иностранных дел, весьма отрицательно воспринимается влиятельными политическим кругами Вашингтона.
Там предпочитают иметь дело с каждой европейской страной по отдельности, чем сталкиваться с согласованной позицией единой Европы по важнейшим проблемам мировой политики. Например, по тому же Ираку. Кстати, России в отличие от Америки как раз выгоднее иметь дело с единой Европой, чем с разношерстным набором позиций отдельных государств, имеющих порой очень разный взгляд и уровень отношений с Москвой.
И хотя официально администрация США устами президента Джорджа Буша поддерживает общеевропейскую конституцию, на деле это не совсем так. Накануне референдума во Франции в американской прессе были опубликованы весьма критические статьи в адрес убежденного сторонника принятия конституции ЕС президента Франции Жака Ширака, которого там всячески клеймили как "политического динозавра".
Впрочем, подобная американская двуличная позиция вполне объяснима желанием Вашингтона не допустить превращения Европы в мощный самостоятельный политический и экономический центр силы, способный конкурировать с США на мировой арене.
Некоторые наблюдатели считают, что американцы в этих целях не только используют свое влияние в среде брюссельской бюрократии, но и при каждом удобном случае умело разжигают противоречия между европейскими руководителями, сталкивая их лбами по различным вопросам.
Большинство обозревателей подробно анализировали причины случившегося, рисовали в основном мрачные перспективы дальнейшего развития процесса евроинтеграции. Критики вполне справедливо указывали на грубые просчеты и ошибки как давно оторвавшихся от реальной жизни брюссельских бюрократов, так и властей Парижа и Гааги, не сумевших убедить собственное население в необходимости поддержать общеевропейскую идею.
Голосуя против европейской конституции, французы и голландцы выражали недовольство своими политиками, ускоренным расширением Евросоюза и перспективой вступления в ЕС Турции. Широко использовавшиеся противниками евроконституции образы "польских водопроводчиков", "прибалтийских механиков" и "турецких чернорабочих", которые вот-вот ринутся захватывать рабочие места в старой Европе оказались весьма эффективным аргументом.
По мнению британской газеты "Дэйли телеграф", после скандальных итогов референдума во Франции и Голландии "сложно представить себе более серьезный кризис легитимности Евросоюза". Европейские аналитики указывают на целый ряд факторов, способствовавших провалу французского и голландского референдумов.
Во-первых, это нескончаемая череда выборов и референдумов в европейских странах. Во Франции и в Нидерландах референдумы практически полностью остановили процесс реформ. В Германии ежегодные национальные и федеральные выборы резко затрудняют проведение в жизнь непопулярных мер.
Во-вторых, большинство стран континентальной Европы управляется коалиционными правительствами. Общество в целом поддерживает реформы, но согласовать все их аспекты очень трудно, а порой просто невозможно.
Третья, и, возможно, самая серьезная причина - неспособность многих правительств Европы внятно объяснить суть реформ, которые зачастую выглядят как "упражнение по затягиванию поясов", дабы противостоять натиску азиатских и восточно-европейских экономических конкурентов.
Наконец, очень важна, по мнению наблюдателей, и последовательность реформ. Резкое сокращение выплат социальных пособий, как это было сделано во Франции, не самый умный способ начинать программу реформ, к тому же на фоне поразившей Европу рецессии.
Если раньше многие европейские правительства без колебаний перекладывали ответственность за непопулярные реформы на Евросоюз, то теперь референдумы во Франции и Нидерландах продемонстрировали ошибочность подобного подхода. Проводить болезненные реформы придется теперь каждой стране по отдельности и с гораздо большими издержками.
Однако во всем этом есть и еще один важный вопрос – кому выгодно торможение и даже обращение вспять процесса европейского объединения. В этом плане любопытно посмотреть на позицию США.
Не секрет, что как минимум весьма спорное стратегическое решение руководства Евросоюза о фактически неограниченном расширении ЕС и выдававшиеся им Турции, странам Восточной Европы, а затем Украине, Грузии и т.д. векселя на будущее присоединение к ЕС активно стимулировались Вашингтоном. В итоге ЕС превращается во все более громоздкую и неоднородную структуру, его экономика теряет динамизм, а внутри европейских стран растет социальное напряжение.
С другой стороны, не секрет, что принятие единой конституции ЕС, в которой целый ряд важных политических полномочий передается наднациональным инстанциям и даже предусмотрен пост общеевропейского министра иностранных дел, весьма отрицательно воспринимается влиятельными политическим кругами Вашингтона.
Там предпочитают иметь дело с каждой европейской страной по отдельности, чем сталкиваться с согласованной позицией единой Европы по важнейшим проблемам мировой политики. Например, по тому же Ираку. Кстати, России в отличие от Америки как раз выгоднее иметь дело с единой Европой, чем с разношерстным набором позиций отдельных государств, имеющих порой очень разный взгляд и уровень отношений с Москвой.
И хотя официально администрация США устами президента Джорджа Буша поддерживает общеевропейскую конституцию, на деле это не совсем так. Накануне референдума во Франции в американской прессе были опубликованы весьма критические статьи в адрес убежденного сторонника принятия конституции ЕС президента Франции Жака Ширака, которого там всячески клеймили как "политического динозавра".
Впрочем, подобная американская двуличная позиция вполне объяснима желанием Вашингтона не допустить превращения Европы в мощный самостоятельный политический и экономический центр силы, способный конкурировать с США на мировой арене.
Некоторые наблюдатели считают, что американцы в этих целях не только используют свое влияние в среде брюссельской бюрократии, но и при каждом удобном случае умело разжигают противоречия между европейскими руководителями, сталкивая их лбами по различным вопросам.
