Состоявшаяся в Канаде в первой декаде июня очередная встреча G7 не вписалась в рамки рутинного мероприятия. Её главной интригой стало публичное противостояние между США и ведущими странами Европы, с которыми солидаризовалась Канада. Дебаты, как известно, развернулись вокруг новых американских условий, введенных в торговле с европейскими и канадскими партнерами и воспринятых последними как дискриминационные.
Понятно, что встреча проходила не только на эмоциях, проявления которых наблюдалось в избытке у всех участников. К встрече все готовились и встрече предшествовали ожидания. Прежде всего, ожидания стран Европы, которые надеялись, что встреча лидеров с глазу на глаз способна остановить начавшийся разлад в их отношениях с США. От европейских лидеров исходили также ожидания того, что единство G7 будет подтверждено и на этот раз в виде подписания традиционного совместного итогового документа.
Когда стало понятно, что европейским и канадским ожиданиям не суждено состояться в части восстановления привычных отношений с США, Великобритания предложила домашнюю заготовку в виде ряда антироссийских пассажей в итоговом документе. Имелось в виду, что здесь, как казалось британцам, не может быть разногласий и антироссийская позиция может послужить примиряющим и объединяющим участников пунктом, способным подтвердить миру единство G7.
Неожиданной и для участников канадской встречи и для сторонних наблюдателей оказалась реакция Дональда Трампа, который поставил как бы риторический вопрос о том, не практичнее ли вести обмен мнениями с Россией на форуме ведущих стран мира, чем заочно предъявлять ей претензии и высказывать рекомендации. Одновременно американский президент подчеркнул, что он не одинок в этой мысли, которую разделяют отдельные участники форума. Наиболее очевидным союзником Трампа просматривается итальянский премьер Джузеппе Конте, призвавший и в преддверии канадской встречи G7 и во время её проведения к нормализации отношений с Россией.
Если отвлечься от политического веса США и Италии, а просто сопоставить цифры, то получается, что среди участников G7 почти 30% выступают за восстановление формата G8, имея в виду участие России в форуме ведущих стран. В корпоративной практике 30% олицетворяет обычно блокирующий пакет участников при принятии стратегических решений. В переносном смысле он таковым и оказался.
Так, многие первоначально расценили полувопрос-полупредложение Трампа в отношении России как маневр, отвлекающий от темы разногласий и призванный создать громоотвод для разрядки напряженности между участниками встречи. Действительная же растерянность возникла тогда, когда Трамп уклонился от того, чтобы подписывать итоговый документ встречи и досрочно покинул форум. Хотя причиной была названа публичная перепалка между ним и канадским премьером ДжастиномТрюдо, но тем не менее антироссийский мотив документа также остался не согласованным с США.
Казалось бы, завершение канадской встречи G7 должно было бы подвести черту и под темой возврата к формату G8, однако Д.Трамп решил по-другому. Он на днях в интервью одному из американских телеканалов развернуто подтвердил свой тезис о целесообразности участия России в форуме ведущих стран мира. Логично спросить, в чем смысл этого дублирования?
Можно понять так. В первом случае Трамп обращался к внешнему миру - к своим союзникам, во втором - он довел свою позицию до американской аудитории. Как представляется, Трамп разъяснил своим сторонникам новое направление по России и упредил будущую критику своих оппонентов внутри США.
Каковы мотивы США и Италии в такой постановке российской темы? Судя по всему, в американской администрации констатируют нарастание в политических и общественных кругах Европы настроений в пользу нормализации отношений с Россией. В этой связи в окружении Д.Трампа, видимо, опасаются самостоятельных антисанкционных действий европейцев на российском направлении и решили взять инициативу в свои руки, закрепив таким образом лидерство США и здесь. Другой значимый мотив – предстоящие в ноябре 2018 г. промежуточные выборы в конгресс США, в преддверии которых опросы общественного мнения пока отдают предпочтение Демократической партии. Трамп, как представляется, опробует российскую тему для критики демократов, возлагая на них и персонально на своего предшественника Обаму ответственность за ухудшение российско-американских отношений и провалы политики США на российском направлении, предлагая в противовес себя и свои подходы.
Что касается Италии, то конструктивная позиция нового итальянского правительства по России свидетельствует о преемственности в политической элите страны и подтверждает традицию устойчивых российско-итальянских отношений.
В результате складывается забавная ситуация в отношении затеянной среди членов G7 дискуссии о возможности возврата к формату G8, понимая под ним участие России. Тема инициирована не Россией, а Трампом и в какой-то мере Конте. Безусловно, требуется прояснить, может ли существовать здесь какая-либо координация между США и Италией? Такое прояснение интересно и участникам G7, и сторонним наблюдателям, и России, поскольку это позволяет более предметно судить о перспективх российской темы. Пока же невольно возникает каверзный вопрос - теперь, когда европейские лидеры высказываются за или против формата G8, они адресуются к России или пикируются с США и Италией?
Кажется, канадская встреча G7 в июне 2018 г. претендует на то, чтобы войти в историю как поворотный момент в отношении России. Во всяком случае надо быть готовыми к тому, что Трамп, зная его последовательность и настойчивость, будет продолжать будировать поставленную им тему восстановления формата G8, имея в виду участие России в форуме ведущих стран мира.
