Переговоры президентов России и США Владимира Путина и Дональда Трампа в Хельсинки, как и ожидалось, окончились без каких-либо значимых практических результатов. Но в то же время они помогли понять, по каким вопросам Москва и Вашингтон могут хотя бы начать делать шаги навстречу друг другу. И один из них — ситуация вокруг Сирии. Хотя справедливости ради надо сказать, что такая тенденция наметилась еще до прошедшего в Хельсинки саммита.
При Бараке Обаме о каких-то конструктивных подходах со стороны США можно было только мечтать. По инерции деградация сотрудничества продолжилась и при Дональде Трампе. 7 апреля США нанесли ракетные удары по сирийкой авиабазе Аш-Шайрат. Таким образом Вашингтон отреагировал на провокацию с применением химического оружия в городе Хан-Шейхун (провинция Идлиб), в которой он обвинил сирийские власти. В ответ Россия приостановила действие меморандума о предотвращении инцидентов в сирийском небе, который представлял собой один из немногих примеров сотрудничества с американцами (хотя, как сообщали СМИ, связь между военными двух стран все-таки поддерживалась). Тогда казалось, что хуже быть уже не может. Однако вскоре ситуация поменялась.
По итогам переговоров между Владимиром Путиным и Дональдом Трампом 7 июля в 2017 на полях саммита Группы двадцати в Гамбурге была достигнута договоренность о создании зоны деэскалации на юге Сирии — той самой, которую правительственные войска сейчас успешно зачищают от боевиков. Важным пунктом тех договоренностей значился отвод от нее всех несирийских войск, то есть прежде всего иранских военных и отрядов ливанского движения «Хезболлах». Уже тогда становилось все более ясным, что в сирийском конфликте, да и в целом на Ближнем Востоке, американского лидера, помимо возможности сэкономить или заработать, интересует, по сути, только безопасность Израиля и укрепление его позиций в регионе.
Это, как ни странно, и сформировало точки соприкосновения для Москвы и Вашингтона, в том числе на прошедших в Хельсинки переговорах. Не просто так Владимир Путин по итогам встречи, говоря о ситуации в уже упомянутой южной зоне деэскалации, особо отметил, что необходимо «надежно обеспечить безопасность Государства Израиль». Конечно, едва ли эти слова позитивно воспримут в арабском мире, который после начала военной операции в Сирии увидел в России ту страну, с которой можно работать. Но Дональд Трамп наверняка оценил это заявление по достоинству.
Вместе с тем значит ли это, что в контексте сирийского кризиса интересы Москвы и Вашингтона в отношении Тель-Авива полностью совпадают? Едва ли. США да и сам Израиль теперь требуют полного вывода иранских войск с территории Сирии. В России соглашаются, что в перспективе, с урегулированием конфликта, там не должно остаться иностранных контингентов (то есть не только иранских). Тем не менее приоритеты Москвы касаются в большей степени того, чтобы нынешний кризис не приобрел новое измерение и не перерос в прямое военное столкновение Ирана с Израилем, а сама ситуация на южной сирийской границе вернулась к докризисному состоянию. Очевидно, именно это подразумевал Владимир Путин, когда упомянул соглашение 1974 года о разъединении израильских и сирийских войск. Одновременно российский лидер указал на необходимость выполнения резолюции СБ ООН №338. А этот документ с отсылкой на другое постановление Совбеза призывает к выводу израильских войск с Голанских высот, оккупированных Тель-Авивом в 1967 году. Израиль между тем ранее сообщил, что Дональд Трамп может признать Голаны за ним. Так что поле для противоречий тут тоже присутствует. Но несмотря на это, Россию и США объединяет согласие по поводу необходимости возвращения мира в южные районы Сирии. В качестве отправной точки для консультаций на различных уровнях этого более чем достаточно. Вдобавок к тому Владимир Путин призвал американского коллегу к взаимодействию по вопросу возвращения беженцев и даже выразил готовность предоставлять самолеты для доставки гуманитарных грузов. Дональд Трамп, в свою очередь, высказался более пространно, но признал, что «сотрудничество между нашими странами может потенциально спасти сотни тысяч жизней».
Впрочем, и неразрешимых (по крайней мере пока) противоречий тоже хватает. И касаются они все того же Ирана. Это в очередной раз было зафиксировано Владимиром Путиным на пресс-конференции. Как отметил российский лидер, «в ходе переговоров прямо говорили о нашей обеспокоенности выходом Соединённых Штатов из Всеобъемлющего плана действий по урегулированию иранской ядерной проблемы».
Как бы то ни было, наивно было бы ждать, что Москва и Вашингтон даже при самых благоприятных обстоятельствах могут прийти к полному согласию по всей повестке дня. А уж при нынешнем давлении на Дональда Трампа внутри самих США это абсолютно невозможно. Но сама готовность хотя бы вести диалог с Россией с целью, что называется, поиска общего знаменателя — это уже большой прорыв. И конечно же, хочется верить, что дальше разговоров дело все-таки зайдет.
