Премьер-министры Великобритании и Франции Тони Блэр и Доминик де Вильпен договорились 25 июля в Лондоне об усилении сотрудничества в борьбе с террористической угрозой.
Абстрактно в вопросе о том, как противостоять терроризму, не существует споров: его следует искоренять, а тех, кто покушается на жизнь мирных граждан, следует изолировать от общества. В странах, где не отменена смертная казнь, нередки призывы к казни людей, совершающих теракты. Но исламистский террор последних лет лишает эти угрозы какой бы то ни было силы: акт террора совпадает с актом казни совершающего его человека. В полный рост встает конкретный вопрос о борьбе с источником такого терроризма.
Похожий исторический опыт Франции и Великобритании в борьбе с террором сепаратистов (Корсика, Северная Ирландия) оказывается не применимым к террору исламистского толка. Здесь имеются расхождения, препятствующие искоренению этого зла общими усилиями международного сообщества.
Поскольку британцы воюют в Ираке, а французы отказались поддержать американо-британскую оккупацию, в общественном мнении господствует представление об относительной "твердости" Великобритании и относительной "мягкости" Франции.
По мнению американского эксперта по исламу Дэниэля Пайпса, это впечатление обманчиво. Исламисты, базирующиеся на британских островах, провели, по словам Пайпса, боевые операции в Пакистане, Афганистане, Кении, Танзании, Саудовской Аравии, Ираке, Израиле, Марокко, России, Испании и США. Именно в Британии, благодаря высокому уровню неприкосновенности личности в этой стране, возможности контроля до сих пор ограничивались "отслеживанием" случившегося постфактум. Пока преступление не совершено, а участие в нем не доказано, говорить с британскими властями о выдаче подозреваемого бесполезно.
Другое дело, цитирует Пайпса Немецкая волна, - французы, создавшие антитеррористический центр и активно сотрудничающие, например, со спецслужбами США. Но главное, по мнению эксперта, даже не это, а жесткий отказ подчиняться тем "малым" требованиям исламистов, на которые не обращают внимания британцы.
Мусульманам, живущим во Франции, Париж говорит: жить здесь значит жить по французским законам. Запретив, например, в 2004 году носить хиджаб школьницам и студенткам-мусульманкам, французы пропустили мимо ушей обвинения исламского духовенства от Тегерана до Иерусалима, но провели черту, которую защищать гораздо легче, чем извилистую границу мультикультурной терпимости.
Поскольку идеология террора вызревает в тепличных условиях непрозрачного исламистского гетто, государство должно начать осушение этого социального болота со своей собственной территории. Вот почему неучастие Франции в американо-британском "умиротворении" Ирака оказалось продолжением антитеррористической стратегии этой страны.
Абстрактно в вопросе о том, как противостоять терроризму, не существует споров: его следует искоренять, а тех, кто покушается на жизнь мирных граждан, следует изолировать от общества. В странах, где не отменена смертная казнь, нередки призывы к казни людей, совершающих теракты. Но исламистский террор последних лет лишает эти угрозы какой бы то ни было силы: акт террора совпадает с актом казни совершающего его человека. В полный рост встает конкретный вопрос о борьбе с источником такого терроризма.
Похожий исторический опыт Франции и Великобритании в борьбе с террором сепаратистов (Корсика, Северная Ирландия) оказывается не применимым к террору исламистского толка. Здесь имеются расхождения, препятствующие искоренению этого зла общими усилиями международного сообщества.
Поскольку британцы воюют в Ираке, а французы отказались поддержать американо-британскую оккупацию, в общественном мнении господствует представление об относительной "твердости" Великобритании и относительной "мягкости" Франции.
По мнению американского эксперта по исламу Дэниэля Пайпса, это впечатление обманчиво. Исламисты, базирующиеся на британских островах, провели, по словам Пайпса, боевые операции в Пакистане, Афганистане, Кении, Танзании, Саудовской Аравии, Ираке, Израиле, Марокко, России, Испании и США. Именно в Британии, благодаря высокому уровню неприкосновенности личности в этой стране, возможности контроля до сих пор ограничивались "отслеживанием" случившегося постфактум. Пока преступление не совершено, а участие в нем не доказано, говорить с британскими властями о выдаче подозреваемого бесполезно.
Другое дело, цитирует Пайпса Немецкая волна, - французы, создавшие антитеррористический центр и активно сотрудничающие, например, со спецслужбами США. Но главное, по мнению эксперта, даже не это, а жесткий отказ подчиняться тем "малым" требованиям исламистов, на которые не обращают внимания британцы.
Мусульманам, живущим во Франции, Париж говорит: жить здесь значит жить по французским законам. Запретив, например, в 2004 году носить хиджаб школьницам и студенткам-мусульманкам, французы пропустили мимо ушей обвинения исламского духовенства от Тегерана до Иерусалима, но провели черту, которую защищать гораздо легче, чем извилистую границу мультикультурной терпимости.
Поскольку идеология террора вызревает в тепличных условиях непрозрачного исламистского гетто, государство должно начать осушение этого социального болота со своей собственной территории. Вот почему неучастие Франции в американо-британском "умиротворении" Ирака оказалось продолжением антитеррористической стратегии этой страны.
