Итоги прошедшего 27 октября четырехстороннего саммита по Сирии в Стамбуле сложно назвать прорывными, но прорыва никто не ждал изначально. Впрочем, и безрезультатно прошедшая встреча лидеров России, Турции, Германии Франции тоже не окончилась.
Прежде всего не стоит забывать, что переговоры в таком составе удалось организовать не с первой попытки. Идею об их проведении озвучил турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган еще в конце июля, а сама встреча была намечена на 7 сентября. Однако по неясным причинам в обозначенный срок саммит не состоялся. Так что сам факт его проведения сейчас — это уже в каком-то смысле успех. Более того, стороны согласовали совместное заявление, а на итоговой пресс-конференции главы государств указали на необходимость выхода на работу по сирийскому урегулированию в рамках нового формата, который объединил бы в себе астанинскую тройку (Россия, Турция и Иран) с так называемой «малой группой», куда входят США, Германия, Франция, Великобритания, Саудовская Аравия, Ирак, Египет, Катар и ряд других стран. Удастся это сделать или нет, пока непонятно, учитывая глубокие противоречия между рядом из этих государств. Но пробный шаг, коим и можно считать нынешний саммит, в том направлении был сделан.
В то же время главным практическим итогом встречи стало совместное заявление, в котором, помимо уже ставших дежурными фраз о необходимости урегулирования сирийского конфликта политическим путем, сохранения единства и территориальной целостности страны и некоторых других положений, впервые были обозначены желательные сроки формирования конституционного комитета, который должен заняться разработкой нового основного закона Сирии. Лидеры России, Турции, Германии и Франции призвали сделать это до конца текущего года. По сути, для этого необходимо согласовать последний из трех списков в новую структуру — от гражданского общества. Ранее спецпосланник генсека ООН Стаффан де Мистура получил списки от сирийского правительства и от оппозиции. Впрочем, именно последний вызывает ряд трудностей, поскольку речь идет о ключевых 50 фигурах. Чьих доверенных людей там окажется больше, тот, в сущности, и станет определять, на каких принципах будет строиться Сирия после войны.
При этом разногласий между участниками саммита тоже хватало. Встреча задумывались, среди прочего, для того, чтобы обсудить ситуацию в Идлибе и ход формирования там демилитаризованной зоны, о чем ранее договорились Россия и Турция. И хотя в итоговом заявлении лидеры стран единодушно приветствуют и сами соглашения, и процесс их выполнения, на итоговой пресс-конференции тональность заявлений все-таки различалась. Так, президент Франции Эммануэль Макрон и канцлер Германии Ангела Меркель в очередной раз дали понять, что выступают против военной операции в Идлибе. И хотя на данном этапе начало масштабных боевых действий на повестке дня не стоит, как отметил, в свою очередь, Владимир Путин, «Россия оставляет за собой право оказать действенную поддержку решительным действиям сирийского правительства по ликвидации этого очага террористической угрозы». Более того, он в очередной раз напомнил, что «создание демилитаризованной зоны, равно как и самой зоны деэскалации в Идлибе, является временной мерой». Это — чтобы ни у кого не было иллюзий, будто урегулирование ситуации в том районе Сирии на каком-то из этапов можно будет отложить в долгий ящик. А такие иллюзии могли возникнуть. Срок формирования демилитаризованной зоны уже сорван — ее создание планировали завершить к 15 октября. К тому же нет никакого понимания, что будет после этого. Как бы то ни было, Россия пока ждет, но уже посылает сигналы, которые можно трактовать однозначно: терпение Москвы не бесконечно.
И уж по какому вопросу не смогли договориться вообще, так это по возвращению беженцев в Сирию. То есть, конечно же, все понимают, насколько это важно, но вот видение реализации этой задачи разнится. И пока каждый остался при своих. Так, Германия и Франция фактически транслировали американскую позицию: прежде чем заниматься гуманитарными вопросами, необходимо достичь политического урегулирования — иными словами, убрать с поста президента Башара Асада. США еще до этого требуют вывести из Сирии иранские войска. Россия, в свою очередь, выступает не за поэтапное, а за параллельное решение всех вопросов. Урегулирование урегулированием, а в Сирии уже предостаточно безопасных мест, куда бежавшие от войны люди могли бы вернуться и заняться восстановлением разрушенного. Впрочем, из-за такого подхода Москву уже обвинили в стремлении «вновь легитимировать режим» и тем самым отказаться от политического урегулирования конфликта, хотя именно Россия в последние месяцы это урегулирование и пытается сдвинуть с мертвой точки, занимаясь, в частности, вопросами конституции и формирования конституционного комитета.
Как бы то ни было, наивно было бы рассчитывать на одномоментное разрешение всех противоречий — тем более самых глубоких. Скорее стороны получше присмотрелись друг к другу и вновь сверили часы. Должны ли после этого появляться причины для оптимизма относительно перспектив урегулирования сирийского конфликта, говорить пока рано. Но для абсолютного пессимизма места пока точно нет.
