От разных стран, групп стран, разных политиков слышатся неослабевающие призывы к России «вернуть» украинских военных моряков и морские корабли, задержанные после нарушения российской государственной границы в Керченском проливе. Наиболее показательно заявление помощника президента США по национальной безопасности Джона Болтона, который 13 декабря заявил, что Дональд Трамп не станет встречаться с Владимиром Путиным до тех пор, пока не решится ситуация с кораблями ВМС Украины, задержанными в ходе провокации в Керченском проливе.
К такого рода ультиматумам следует относиться без эмоций, поскольку они вызывают ряд естественных вопросов. Главный из них - насколько уместно обращение к термину «вернуть».
Украинские военнослужащие и украинские морские корабли не были «выкрадены» с украинской территории, никто их также не заманивал в российское суверенное пространство. Моряки и корабли, о которых широко беспокоятся в западном сообществе, оказались в России потому, что вторглись в российское суверенное пространство и являются по всем канонам нарушителями закона. Следовательно, с правовой точки зрения и международной практики следует употреблять термин – экстрадиция, имея в виду процедуру передачи украинских нарушителей - военнослужащих и кораблей - киевским властям.
Здесь подходит очередь второго вопроса. Куда и кому их экстрадировать? Если киевские власти подтверждают, что военнослужащие и корабли принадлежат Украине, тогда они должны в соответствии с международным правом направить России список военнослужащих с указанием их полных установочных данных и идентификационных номеров кораблей, нарушивших российскую границу в Керченском проливе 25 ноября, и выразить готовность их принять. Одним из положений документа киевских властей должно быть подтверждение, что те находились при исполнении своих обязанностей, то есть не являются дезертирами и выполняли поставленный им приказ. Такой документ позволит проверить, кто действительно находился на кораблях, за кем корабли зарегистрированы, какой приказ они исполняли. Пока киевские власти, ссылаясь на государственную тайну, отказываются сообщить, какую задачу решали украинские военнослужащие в Керченском проливе, то есть не берут на себя ответственность за действия украинских военнослужащих.
Отсутствие такого документа порождает версию о том, не действовали ли украинские нарушители по своему усмотрению и без ведома киевских властей. Особый вопрос! К чему тогда украинские военнослужащие стремились, нарушая российскую государственную границу? Какими мотивами они руководствовались?
Необходимо проработать ещё одну версию. Не могли ли украинские военные действовать по сговору с третьими лицами или по указанию третьих лиц, к которым можно обоснованно отнести радикальных националистов или иностранных инструкторов, широко представленных на украинской территории.
Прояснение перечисленных версий важно, прежде всего, с точки зрения того, не являются ли действия украинских военнослужащих и кораблей в Керченском проливе попыткой создать угрозу Крымскому мосту, который связывает Россию с полуостровом?
Немалый интерес может представить выяснение и того, как, когда, по какому принципу формировались команды на украинских кораблях. Были ли это штатные команды или усиленные, или специально сформированные?
Логично обратить эти вопросы и версии к тем, кто призывает Россию «вернуть» украинских военнослужащих и украинские корабли. Может те, кто генерирует эти призывы, готовы взять на себя ответственность за все перечисленные версии и отвечать по ним.
Полное прояснение всех обстоятельств инцидента в Керченском проливе приблизит нас к экстрадиции украинских моряков и кораблей, позволит подготовить акт об экстрадиции, под которым российская и украинская стороны поставят подписи о том, что украинские военнослужащие и корабли, нарушившие государственную границу России, экстрадируются на Украину.
