Министр иностранных дел России Сергей Лавров 24 февраля в преддверии официального визита в Пекин и Ханой выступил перед представителями центрального телевидения Китая и Вьетнама, посвятив значительное внимание проблемам политического урегулирования обстановки в Сирии.

Сергей Лавров, пожалуй, впервые прямо высказался о том, что Россия не поддерживает идею Турции о создании под ее контролем «зоны безопасности» на северо-востоке Сирии, так как это не обусловлено официальной просьбой со стороны законного правительства и президента Башара Асада. Он подчеркнул, что Анкара «располагает правом проведения совместных с сирийскими правительственными войсками военных операций против террористов на ограниченной территории в соответствии с соглашением между Турцией и Сирией от 1998 года».

Он признал, что Москва, в отличие от Анкары, не считает все сирийские курдские военно-политические организации террористическими, однако считается с правом Турции на обеспечение безопасности своих приграничных территорий. Россия делает все, чтобы не допустить конфликта между турками и сирийскими курдами на северо-востоке Сирии.

Сергей Лавров обратил внимание на назревшую необходимость начала прямого диалога между Анкарой и Дамаском для решения важных для обеих стран проблем, в том числе и обеспечения безопасности Турции. Что касается турецко-российских взаимоотношений, то министр позитивно охарактеризовал их уровень доверия и масштабы многостороннего сотрудничества, в том числе в достижении взаимодействия в «зонах деэскалации», разоружения отрядов сирийской оппозиции, проведении гуманитарных действий и прочем.

Вряд ли следует расценивать заявление Сергея Лаврова в качестве серьезного упрека позиции турецкого руководства. Скорее всего, критика российского министра направлена для того, чтобы убедить турецкое руководство от действий, которые противоречат национальным интересам Сирии, склонить его к сотрудничеству с официальным Дамаском, вести поиск компромиссов в решении вопросов с курдами и не руководствоваться сиюминутными эгоистическими интересами.

Одновременно руководитель российского внешнеполитического ведомства продемонстрировал решимость Москвы настойчиво защищать интересы Дамаска.