Выступая на пресс-конференции в Пекине, президент России Владимир Путин «не исключил проведения сирийской армией широкой военной операции против радикальных вооруженных организаций в «зоне деэскалации Идлиб». Однако, по его словам, «в настоящий момент это нецелесообразно по причине общей гуманитарной ситуации на территории Сирийской Арабской Республики и социального положения населения страны».
Вместе с тем «в случае, если будет зафиксирована террористическая активность на территории провинции Идлиб, ее пресекут авиаударами», пояснил российский лидер.
В ночь на 26 апреля 2019 года две вооруженные группы «Комитета освобождения Сирии» (бывшая «Джабгат Ан-Нусра», запрещенная в России террористическая группировка) и исламских экстремистов «Стражей религии» напали на гарнизоны сирийских правительственных войск на юге и на юго-западе провинции Алеппо. По сообщению главного астронома Лондонской обсерватории по правам человека в Сирии Рами Абдеррахмана, в ходе боя, продолжавшегося до наступления утра, потери сирийской армии составили 17 военнослужащих убитыми и более 30 ранеными.
Бой прекратился лишь после нанесения самолетами ВКС России ударов по боевикам. По признанию их полевых командиров, потери нападавших составили 9 человек. Но, как правило, мятежная сторона всякий раз занижает свой урон.
Судя по высказыванию Владимира Путина, он всегда находится в курсе событий в Сирии, и убежден в необходимости проведения решительных действий по принуждению мятежных отрядов в «зоне деэскалации Идлиб». При этом, как Главнокомандующий вооруженными силами России, президент хорошо осведомлен о состоянии боевой и технической готовности сирийской армии к проведению войсковой операции на северо-западе Сирии.
Можно не сомневаться в том, что планы военных действий в этом регионе были подготовлены почти год тому назад, но их реализация отложена по гуманистическим причинам: в настоящее время в «зоне Идлиб» проживает около 3 млн. сирийских граждан, из которых более половины являются временными переселенцами. В случае начала военных действий численность беженцев может составить до 1 млн. человек. А с учетом очень большой густонаселенности района жертвами боевых действий могут стать тысячи людей.
В то же время, по данным военной разведки, в этом анклаве, включающем территорию провинции Идлиб и часть провинций Хомс, Алеппо и Латакия, сосредоточено до 30-40 тыс. хорошо вооруженных боевиков, отказавшихся от сдачи тяжелого оружия и принятия других условий сочинского соглашения между Россией и Турцией.
Вполне естественно, мятежные экстремисты уже в настоящее время используют густонаселенность анклава в качестве «живого щита», осуществляя вооруженные провокации против сирийских правительственных войск за пределами «зоны». В этих случаях ответные действия сопряжены с опасениями попадания под удары гражданского населения.
Боевики к тому же преднамеренно удерживают мирных граждан от эвакуации, под угрозой карательных мер принуждают их оставаться в местах проживания и приюта. Именно поэтому командование сирийской армии пока воздерживается от проведения полномасштабных военных действий.
Другой причиной остается несогласие Турции как участницы переговоров в Астане и соглашения в Сочи. Анкара не теряет надежды на привлечение сосредоточенных в «зоне Идлиб» отрядов мятежников к планируемым военным действиям против вооруженных формирований курдов на северо-востоке Сирии, и требует от России удержать руководство Сирии от разгрома ориентирующихся на турок сирийских мятежников.
Вместе с тем руководство Турции все более отчетливо начинает понимать, что затягивание действий по принуждению к миру в Идлибе играет против турок: мятежники неуклонно стремятся выйти из-под влияния Анкары и все чаще действуют вразрез ее интересов. Судя по заявлению президента России, в Турции уже пришли к пониманию необходимости ликвидации антиправительственного анклава на северо-западе Сирии.
То, что масштабная военная операция против мятежников в «зоне Идлиб» подготовлена и будет проведена, сомневаться не следует. Однако точные сроки ее начала будут определены с учетом многих факторов, из которых первостепенным становится не политический, а гуманитарный.
