Массовые беспорядки охватившие с конца октября окрестности Парижа и других крупных городов Франции вызывают все большее недоумение и вопросы. Недоумение связано, прежде всего, с бессилием и странной пассивностью французских властей, вторую неделю не способных остановить вакханалию насилия.

Как известно, поводом для выступлений стала гибель в результате несчастного случая двух арабских подростков в одном из парижских пригородов - Клиши. По версии родственников пострадавших, юноши, якобы спасаясь от преследования полицейских, забрались в силовую подстанцию и погибли от удара током. Полиция опровергает это утверждение, но, похоже, до этого уже никому нет дела.

Создается впечатление, что с началом беспорядков роль местной полиции и жандармерии была сведена в основном к наблюдению и фиксированию происходящих каждую ночь поджогов автомобилей, школ, предприятий и магазинов, сопровождаемых погромами и нападениями на людей. Власти ничего не могут поделать с мобильными молодежными бандами, практически безнаказанно и беспрепятственно колесящими чуть ли не по всей Франции. Полиция не имеет никакой информации о лидерах беспорядков, их местонахождении и планах.

Более того, мэры-социалисты ряда городов и местная либеральная пресса фактически оправдывают и чуть ли не поддерживают действия погромщиков ("нашей оскорбленной и униженной молодежи"). Главная вина возложена на министра внутренних дел Франции Николя Саркози, которого обвиняют не в неспособности пресечь погромы, а в… "оскорбительных и провокационных высказываниях" в адрес бесчинствующих подростков.

Президент Франции Жак Ширак только на десятый день беспорядков высказался по данному поводу и заявил, что страна "не согнется перед лицом беспорядков", распространяющихся на все большее количество районов, в которых живут выходцы из африканских и арабских государств. Президент пригрозил нарушителям порядка арестами, судами и суровыми наказаниями. При этом, однако, он отметил, что для снижения накала ситуации требуются "уважение ко всем, справедливость и равные возможности".

В свою очередь премьер-министр Франции Доминик де Вильпен лично объехал некоторые районы волнений, где он пытался успокоить разгоревшиеся страсти. Премьер также встретился с главой парижской мечети Далилом Бубаке и другими видными деятелями исламской общины Франции. Однако вскоре дело уже дошло до стрельбы по сотрудникам полиции.

Между тем, как отмечают наблюдатели, в отличие от властей и полиции погромщики отлично организованы, а их действия, похоже, координируются из единого центра. Подростков кто-то инструктирует, ставит им задачи, определяет объекты нападений и раздает металлические прутья и бутылки с "коктейлем Молотова". Для руководства погромами широко используются достижения западной цивилизации - Интернет и мобильная связь. Замечено также, что для участников погромов организовано своеобразное морально-идеологическое обеспечение, предоставляемое в основном мечетями и радикальной прессой. Ряд наблюдателей не исключает, что к эскалации беспорядков приложили руку радикальные исламисты.

События во Франции дали очередной повод заговорить о кризисе западной либеральной идеологии, социальной модели и иммиграционной политики, проявившийся уже в терактах в Великобритании летом с.г. Во Франции, как и в Великобритании, правящий класс долго делал ставку на "мультикультурную" общественную модель, которая не обеспечивает ни культурно-психологической ассимиляции иммигрантов в традиционные общественные институты своей новой родины, ни их равноправную интеграцию в общую массу населения.

В итоге в странах Западной Европы возникли настоящие гетто, населенные исключительно арабами и африканцами со своей собственной обособленной культурой, моралью и нравами. Если добавить сюда высокий уровень безработицы, нищету, социальное неблагополучие и этническую организованную преступность получится весьма взрывоопасная смесь. Во Франции, где уже почти 10 процентов населения являются мусульманами, негативные процессы приобрели особо большие масштабы. Французская интеграционная модель не смогла сделать семь миллионов жителей страны арабского и африканского происхождения частью основного населения.

На протяжении десятилетий, французские власти много говорили об интеграции и ассимиляции и противопоставляли свою иммиграционную политику "менее эффективной" американской модели. Французские либералы всячески осуждали политику России в Чечне и выражали солидарность с "борцами за свободу чеченского народа". Тем временем, в неблагополучных пригородах французских городов росло влияние исламского радикализма, к которому сегодня тянется почти вся молодежь бедных этнических гетто.

В результате, по существу, современное, развитое крупное европейское государство с мощной армией и полицией оказалось абсолютно не готово к внутренней агрессии, которая долгие годы вызревала буквально под носом у властей. Не готово оказалось и само французское общество, где обыватели много лет воспитанные на принципах индивидуализма и социальной апатии, даже и не думают организовываться хотя бы для самозащиты. Видимо времена мужественных французских граждан-героев, когда-то созданных в кино незабвенным Аленом Делоном, увы, канули в лету.

Создается впечатление, что у современного буржуазного государства, основанного на слепой вере в безальтернативность либерально-демократической идеи, просто нет рецептов адекватного реагирования на вспышки внутренней этнической и религиозной агрессии. Любой же политик, только заикнувшийся о необходимости регулирования миграционных процессов или жесткого силового подавления беспорядков, рискует тут же оказаться под огнем обвинений в "тоталитаризме" или даже "фашизме".

Если подобные подходы не изменятся, то Франции, как и другим странам Западной Европы, видимо, предстоят впереди еще более суровые испытания, которых нынешняя либерально-демократическая общественная модель, в конце концов, может и не пережить.