В последние недели у наблюдателей началось создаваться впечатления что российско-украинские отношения могут вступить в период конструктивного диалога. Наглядным проявлением этого стал обмен лицами, которые удерживались в обоих государствах.

Подготовительная работа по обмену показала, что при наличии доброй воли с обеих сторон достижимы компромиссные решения. Появилось ощущение, что формируются предпосылки для продолжения усилий в этом направлении. Прорисовались контуры и других тем для обсуждения и подвижек по другим аспектам российско-украинских отношений.

В то же время, украинская сторона предпочитает контакты с Россией через «посредников», в частности, проявляет настойчивость в активизации именно «нормандского формата». Почему?

Киев пытается подвергнуть ревизии минские договорённости. В частности, публично высказаны сомнения в целесообразности особого статуса Донбасса и полной амнистии участников конфликта. Для этого использована трибуна международного форума – Ялтинская конференция европейской стратегии.

«Посредники» проявляют взаимность. Так, американский президент Дональд Трамп заявил о желании принять участие в «нормандском формате».

Другая проблема - использование новыми украинскими властями риторику, характерную для украинских политиков-русофобов. Речь идет о именовании России страной-агрессором, о призывах вести борьбу с Россией и т.п. Эта терминология не коррелируется с нынешними перспективами прямого диалога между Россией и Украиной, тем более, что с российской стороны в официальных высказываниях не допускается политических вульгаризмов.

Упускается из виду то, какая тема образует «нормандский формат» - тема Восточной Украины.  Обсуждается не фрагмент территории, а судьба населения с тысячелетней историей. Населения, имеющего право решать свою судьбу, обладающего своими органами власти и своими представителями. Нельзя игнорировать этот факт и рассматривать Восточную Украину только как предмет переговоров.

Собственно, нынешнее противостояние в Восточной Украине – это противостояние между центральными и местными властями. Разговор идет о будущем характера и содержания их взаимоотношений. В этом контексте, видимо, обоснована постановка вопроса о материальных компенсациях Восточной Украине со стороны центральных властей за ущерб, нанесенный военными действиями и блокадой.

Пока в европейском информационном пространстве преобладают высказывания и идеи центральных украинских властей, а Восточная Украина воспринимается как некий бессловесный предмет переговоров и повод для выдвижения обвинений. Украина, судя по всему, спекулирует на этой ситуации и систематически запускает в оборот разного рода варианты урегулирования своих отношений с Восточной Украиной, а мнение проживающих там граждан остается большей частью за кадром.

Думаю, эффективность и продуктивность «нормандского формата» заметно возрастет, если на столе переговоров будет представлена в самостоятельном виде и позиция Восточной Украины, а переговоры будут предполагать сопоставление позиций  двух сторон: украинских центральных властей и местных властей Донбасса и поиск компромисса между ними.