Правый интернационал Запада: перспективы, иллюзии, опасности

Станислав Смагин, ветеран СВО, корреспондент газеты «Военный вестник Юга России»

Одной из популярных тем советской политической публицистики были происки, интриги и успехи европейских и американских правых и правоконсервативных сил, а также встречи их представителей и вообще международное взаимодействие. Несмотря на понятные идеологические акценты (впрочем, зачастую справедливые) и упор на отдельные аспекты деятельности этих сил, а конкретно антисоветизм, в целом это аналитика была близка к действительности. Как говорится, «может про коммунизм нам и привирали, но про капитализм/Запад говорили правду».

В 2016-м после первой  победы Трампа показалось, что это уверенный шаг к правому повороту всего Запада и взаимодействию соответствующих партий и сил разных его стран. Тем более эта победа оказалась в одном ряду с Brexit-ом и еще некоторыми успехами националистов и евроскептиков. Но в итоге миллиардер не смог одолеть леволибералов и «глубинное государство» и у себя дома. На международном уровне тем более каких-то кардинальных революционных сдвигов, при всей событийной насыщенности и происшествия вроде COVID,  по сравнению с предыдущими эпохами не произошло.

В этот раз дела, если смотреть на динамику, пошли побойчее еще даже до инаугурации. Во-первых, это касается ценностных вопросов и так называемой «повесточки».  Палата представителей Конгресса США 218 голосами против 206 одобрила законопроект,  запрещающий трансгендерам  играть в женских школьных спортивных командах. Школы, которые откажутся от выполнения закона, рискуют лишиться финансирования.  Страшный пожар в Лос-Анджелесе привел к открытой и жесткой общественной критике пожарной службе, которая развлекалась демонстрированием сексуального, гендерного и иного разнообразия в ущерб основным обязанностям. «Ветер перемен» повеял и в соцсетях. Глава (запрещенной в России) корпорации Meta Марк Цукерберг, еще недавно яростно травивший Трампа и репрессивно подавлявший все, не соответствующее той самой «повесточке», заявил, что «пришло время восстановить свободу слова».  Согласно новым правилам платформы, допускаются «обвинения в психических заболеваниях или отклонениях, если они основаны на гендерной или сексуальной ориентации, учитывая политические и религиозные дискуссии о трансгендеризме и гомосексуализме».

На новый уровень, похоже, выходит и координация западных правых под крылом Трампа. Европейские партии этого крыла и сами по себе достигали в последнее время электоральных успехов. Новая же вашингтонская управляющая команда, похоже, не просто подбадривать их, но и деятельно помогать. Илон Маск, ближайший сподвижник Трампа, открыто вмешивается во внутренние дела европейских стран, открыто оскорбляет их лидеров, в частности, немецкого канцлера Шольца, а вот партию «Альтернатива для Германии», напротив, называет единственным спасением «фатерланда» и встречается с ее руководством. Кроме того, он выделил финансирование британской партии Reform UK.

Достаточно символичен и список приглашенных на церемонию вступления Трампа в должность. Помимо прочих, туда должны приехать многие европейские правые политики: сопредседатель «Альтернативы для Германии» Тино Крупалла и лидер Найджел Фараж, а также Марион Марешаль-Ле Пен, племянница бывшего лидера французского «Национального объединения» Марин Ле Пен, и сама являющаяся видным деятелем французского правого движения. На самом деле, этот список еще более символичен, чем кажется. В частности, присутствием фамилии Ле Пен.

На днях в крайне преклонном возрасте умер патриарх и основатель этой политической династии, Жан-Мари Ле Пен. Фигура колоритная и противоречивая, человек, не раз  отличавшийся высказываниями в духе антисемитизма и ревизии холокоста, он в то же время был несомненным христианином, патриотом-консерватором и весьма малосистемным персонажем. Его дочь Марин, начинавшая с близких к отцу позиций, постепенно сделала все, чтобы влиться в систему: отреклась от отца, начала продвигать либеральные ценности, демонстративно брать в окружение геев, даже переименовала партию, изначально называвшуюся «Национальный фронт». И сейчас в парламенте «Национальное объединение» стремится показать себя если и оппозицией, то очень конструктивной – например, фракция не стала голосовать за вотум недоверия правительству, проводящему непопулярную пенсионную реформу.

Марешаль все-таки до уровня сервильности тети не дошла, но и несистемной ее не назовешь. Она тоже ритуально осуждала деда и, выступая за дружбу с Россией, столь же ритуально осуждала «агрессию против Украины» (пусть полгода назад и призвав прекратить поставки французского оружия киевскому режиму). В общем, так можно оценить и весь западный правый лагерь, включая его пламенного лидера. Очевидно, что влиятельные элиты, в том числе закулисные, ранее Трампу противостоявшие и мешавшие его работе в первый срок, на сей раз как минимум благосклонно допустили срок №2. Об этом говорит и сравнительно мирно прошедшая избирательная кампания, и вполне цивильно свершившаяся процедура передачи власти, несмотря на все эскапады Трампа и его критику в адрес предшественника. При всей разности платформы, антагонизм двух администраций сейчас выглядит драматически преувеличенным. Это (уточним – прямо сейчас) не диаметрально противоположные стихии, «враждебные как два различных полюса». И относительно мирный переход эстафетной палочки от одних к другим, очевидно, имеет свою подоплеку.

Вызывает вопросы и стыковка внешнеполитических программ Трампа и европейских правых. Трамп хочет переложить на Европу значительную часть расходов по ее собственной обороне и ряд других обременений, включая поддержку киевского режима. Но ведь европейские правые…сами не раз говорили о необходимости сбросить гнет евробюрократии, бюджетных и военно-политических обязательств перед НАТО, равно как и снизить, если не совсем отменить поддержку Украину. Кто же на кого и что будет перекладывать? Или это противоречие существует лишь в рамках «архаичных НАТО-ЕС», а в «свободной семье суверенных иудеохристианских народов» все обязательства и расходы сбалансируются и гармонизируются?

Отношения с Россией и к России – отдельная статья. Позиция Трампа в общих чертах понятна: если не разбить, как хотят «ястребы», то путем некоторых уступок, в том числе по Украине, сделать нашу страну подчиненным ведомым игроком, ослабленным на всех направлениях (особенно в Арктике), с опцией в любой момент поджечь какую-нибудь новую границу или подбрюшье. Позиции европейских правых разнятся, в том числе внутри самих национальных партий. Скажем, на недавнем съезде «Альтернативы для Германии» 2/3 делегатов, включая кандидата в канцлеры Алису Вайдель и большинство депутатов бундестага, отказались от осуждения России, а 1/3, включая депутата Альбрехта Глазера – за такое осуждение.

Аналогичные расколы, в разных пропорциях и с разной степенью драматизма, существуют и в других партиях. В том же французском «Национальном объединении» Марин Ле Пен и нынешний лидер Жордан  Барделла поддерживают Украину, но у них есть внутрипартийная оппозиция, плюс в парламенте представлена нормально относящаяся к России партия «Союз правых за республику». Все это не так уж плохо, нам есть с кем работать и говорить, особенно в условиях геополитической турбулентности. Но работать умело и без иллюзий, что всякий евроскептик, противник мигрантов из третьего мира и чрезмерной помощи Украине, в том числе солдатами – обязательно наш друг.

Что же касается ценностной контрреволюции, то с точки зрения сохранения христианской цивилизации она, конечно, благо. Но не станут ли морально оздоровившиеся европейцы и американцы еще более опасным оппонентом, чем безумный или для каких-то целей маскирующийся под безумного Запад «ЛГБТ-джихада»? Исторические примеры есть.