Рекордно низкие запасы, дорогой СПГ и конкуренция с Азией создают условия для самого тяжелого отопительного сезона с 2022 года
Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ
Европейский газовый рынок вступает в осень в состоянии, которое сложно охарактеризовать иначе как предкризисное. На прошлой неделе цены на газ в Европе поднялись до 75 евро за мегаватт-час, что более чем вдвое превышает уровень годичной давности и является максимумом с конца 2022 года. При этом запасы в подземных хранилищах находятся на рекордно низких для этого времени отметках: по данным Gas Infrastructure Europe, заполненность составляет около 66–67% против сезонной нормы в 83%. В крупнейших газовых хабах ситуация еще тревожнее — хранилища Германии заполнены лишь на 54%, а Нидерландов — на 48%. Ожидается, что к началу ноября, когда резервы традиционно достигают пика, они смогут подняться лишь до 70–75%, что оставляет Европе крайне ограниченный буфер на случай холодной зимы.
Причины такого положения хорошо известны и носят структурный, а не конъюнктурный характер. Уже более полугода Ормузский пролив фактически парализован, что привело к сокращению экспорта СПГ из стран Персидского залива — прежде всего Катара и ОАЭ — более чем на 85% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Катарская группа QatarEnergy уже уведомила клиентов о продлении форс-мажора по поставкам СПГ как минимум до начала ноября. Эти объемы лишь частично компенсируются ростом производства за пределами залива: по оценкам Международного энергетического агентства (МЭА), за год производство СПГ в США и Канаде выросло на 18%, или примерно на 27 млрд кубометров, что покрыло около трех четвертей ближневосточных потерь. Однако этого недостаточно, чтобы снять напряженность, поскольку значительная часть дополнительных объемов уходит в Азию, где жаркое лето и восстановление промышленного спроса поддерживают высокие цены.
Европа, по сути, вынуждена конкурировать с Азией за ограниченные морские партии газа. Аналитики Timera Energy прямо указывают, что регион «завышает цены, чтобы обогнать Азию» по объемам поставок СПГ. Так, фьючерсы на нидерландский TTF 8 сентября выросли на 2,4%, до 75,10 евро за мегаватт-час, что стало максимумом с января 2023 года. При этом любое похолодание способно толкнуть цены значительно выше, поскольку свободных объемов газа на рынке практически нет. Показательно, что даже новости о возможном соглашении между Ираном и Оманом по безопасному судоходству не смогли сбить котировки: трейдеры не верят в скорую нормализацию и продолжают закладывать в цену риск новых атак и перебоев.
Экономические последствия складывающейся ситуации уже ощущаются. По оценкам Bruegel, расходы Европы на газ в 2025 году достигли 117 млрд евро, несмотря на то что потребление оставалось примерно на 17% ниже докризисного уровня (2021г.). В текущем году с учетом роста цен эта сумма, очевидно, будет еще выше. Для промышленности это означает новый виток удорожания энергии, который бьет по конкурентоспособности европейских производителей на фоне усиливающейся конкуренции с Китаем и США.
Скажем, немецкий автопром, уже столкнувшийся с крупнейшей в истории Volkswagen -реструктуризацией, вновь оказывается под давлением. Одновременно растут обязательства по оборонным расходам, а амбиции в сфере искусственного интеллекта требуют развития энергоемких дата-центров. Высокая стоимость газа, таким образом, подрывает сразу несколько стратегических направлений, на которые делает ставку Брюссель.
В этом контексте все чаще звучит вопрос о том, может ли Европа позволить себе дальнейший отказ от российских энергоносителей. Полное снятие санкций с российского газа в нынешних политических условиях практически исключено: отношения с Москвой остаются глубоко конфронтационными, а символическая цена такого шага была бы неподъёмной для европейских лидеров. Однако жизнь заставляет обращать внимание на более тонкие инструменты. Речь может идти о точечных послаблениях, исключениях или переносах сроков тотального отказа от российского СПГ. Уже сейчас в европейских документах сохраняются юридические окна, позволяющие странам закупать российский трубопроводный газ при выполнении ряда условий. Вероятно, по мере приближения зимы и роста цен прагматичная часть европейского истеблишмента будет осторожно поднимать вопрос о допустимости таких исключений — разумеется, не в публичной риторике, а на уровне рабочих контактов.
Показательно, что Китай, напротив, сокращает закупки СПГ зимой, что объективно играет на руку европейским покупателям. По данным Bloomberg, импорт Поднебесной сжиженного газа зимой снизится на 2%, до 31,3 млн тонн, благодаря высокому внутреннему производству и заполненным хранилищам. Это сдерживает рост цен и частично ослабляет азиатскую конкуренцию. Однако рассчитывать только на китайское самоограничение Европе не приходится: без восстановления ближневосточных поставок рынок останется дефицитным.
Европейская комиссия пока бравирует и заявляет, что блок не подвергается непосредственной угрозе и обеспечит бесперебойные поставки зимой. Формально это, скорее всего, соответствует действительности: газ физически будет. Но проблема, скорее, не в его наличии, а в цене, которую придется заплатить за куб. И в этом смысле Европа впервые с 2022 года подходит к отопительному сезону без существенной подушки безопасности, с высокой зависимостью от спотового рынка и с ограниченными возможностями для маневра. Зима 2026–2027 годов станет не только тестом на энергетическую устойчивость, но и проверкой того, насколько европейская политическая элита готова отступить от догм в пользу экономической рациональности. И чем холоднее окажется зима, тем громче будет звучать крамольный вопрос, который в Брюсселе настойчиво предпочитают не замечать: не слишком ли дорого обходится Европе принципиальный отказ от российского газа.
