Пекин сполна платит за нефть, которую раньше брал со скидкой

Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ

Вторая декада сентября 2026 года открылась событиями, которые еще полгода назад казались немыслимыми. Нефть марки Brent на лондонской бирже ICE вновь преодолела отметку $100 за баррель, а в моменте в ходе отдельных сессий подбиралась к $110. Для рынка, который весной уже переживал пиковые значения выше $120, это не абсолютный рекорд, но качественное изменение самой структуры: Ормузский пролив, через который до войны проходила пятая часть мировых поставок нефти и сжиженного природного газа (СПГ), превратился в зону перманентного военного риска. На этом фоне китайские нефтеперерабатывающие заводы, лишившиеся доступа к иранскому сырью, бросились скупать российскую нефть — и теперь платят за нее премию там, где совсем недавно получали дисконт.

Парадокс текущего момента заключается в том, что Поднебесная подошла к кризису лучше подготовленной, чем кто-либо из крупных импортеров. По оценкам Управления энергетической информации Минэнерго США, к декабрю 2025 года стратегические и коммерческие запасы сырой нефти в КНР достигали 1,4 млрд баррелей — для сравнения, в США они составляли 825 млн «бочек». Активное наполнение велось весь прошлый год, что позволило Пекину встретить блокаду Ормузского пролива с практически нетронутыми резервами. Когда в конце февраля конфликт перешел в острую фазу, Китай не стал выбрасывать запасы на рынок, а пошел иным путем: резко сократил импорт. В мае и июне закупки впервые с 2016 года опустились ниже 8 млн баррелей в сутки (б/с). По экспертным оценкам, национальные резервы покрывают примерно четыре месяца потребления, а новый закон об энергетике обязывает крупные компании хранить дополнительные объемы сверх обычных коммерческих запасов.

Именно эта стратегия, в общем-то, позволила миру избежать «сценария судного дня». Аналитики, ожидавшие после перекрытия пролива скачка цен до $150–200 за баррель, ошиблись не только в масштабах, но порой и в направлении: Brent сначала откатилась к $80, и лишь в последние дни, после эскалации боевых действий между США и Ираном в Персидском заливе, вновь пошла вверх. Существенную роль сыграл и уголь, который по-прежнему обеспечивает более половины энергобаланса Китая и позволил частично заместить нефть в период пиковых цен.

Однако буфер не бесконечен, и рынок уже видит признаки его истощения. По официальным торговым данным, в июле импорт сырой нефти в КНР вырос на 22% к предыдущему месяцу, а в августе — еще более чем на 6%. Поставки все еще уступают прошлогоднему уровню, но вектор очевиден. Директор департамента стран Азиатско-Тихоокеанского региона Международного валютного фонда Кришна Шринивасан прямо предупреждает: если Китай вернет импорт к довоенным темпам, высокие цены ударят по глобальному росту сильнее, чем предполагают текущие оценки. Иными словами, тот самый фактор, который сегодня стабилизирует рынок, завтра может стать катализатором нового витка удорожания.

Первые симптомы уже проявились в ценовой структуре. Трейдеры сообщают, что нефть ESPO с ноябрьской поставкой предлагается по цене, превышающей фьючерсы на Brent более чем на $20 за баррель, — это удвоение премии, зафиксированной всего неделей ранее. Российский сорт, доставляемый в Китай менее чем за неделю, стал для независимых НПЗ едва ли не единственным доступным вариантом после того, как санкции США перекрыли им доступ к иранскому сырью. Показательно, что и другие альтернативы не дешевле: западноафриканская нефть — Djeno из Республики Конго и Plutonio из Анголы — также уходит с премией более $20 к Brent, а бразильские и западноафриканские сорта в целом подорожали примерно на $30 относительно международного эталона. Иными словами, Поднебесная переплачивает не потому, что выбирает российское сырье, а потому, что выбирать ей практически не из чего.

На этом фоне особенно значимой выглядит ситуация с российской добычей. По данным ежемесячного отчета ОПЕК, на который ссылается Bloomberg, в августе Россия добывала в среднем 8,718 млн баррелей сырой нефти в сутки — на 160 тыс. меньше пересмотренного июльского показателя и на 1,17 млн баррелей ниже квоты, установленной в рамках ОПЕК+. Это самое значительное месячное снижение с декабря, когда добыча в России начала сокращаться. Формально Москва не нарушает обязательств: недобор квоты не является превышением, и претензий со стороны альянса быть не может. Однако фактический эффект для рынка противоположен тому, на что рассчитывали при согласовании квот: вместо дополнительного предложения Россия выводит с рынка более миллиона баррелей в сутки.

Причина — не политика, а физика. По подсчетам Bloomberg, в августе украинские силы атаковали российские нефтеперерабатывающие заводы и порты как минимум 22 раза. Удары по портовой инфраструктуре, включая Новороссийск — ключевой узел черноморского экспорта, — не позволили компаниям перенаправить высвободившееся сырье на внешние рынки. Властям РФ пришлось продлить запрет на экспорт дизельного топлива до конца сентября, а в отдельных регионах возобновилось нормирование бензина. Вице-премьер Александр Новак называет снижение добычи временным и ожидает восстановления по мере ремонта НПЗ, но рынок живет сегодняшним днём.

Таким образом, на мировом нефтяном рынке складывается конфигурация, в которой два разнонаправленных, но взаимно усиливающихся процесса формируют устойчивый дефицит. С одной стороны, Китай постепенно исчерпывает резервный буфер и возвращается к активным закупкам — значит, конкуренция за дефицитные баррели будет только расти. С другой, Россия, которая могла бы частично компенсировать выпадающие ближневосточные объемы, сама недобирает более миллиона баррелей в сутки из-за атак на инфраструктуру. Ормузский пролив при этом остается зоной военных действий, а переговоры между Вашингтоном и Тегераном — в тупике.

Оценки дальнейшей динамики расходятся. Директор по Китаю в Eurasia Group Дэн Ван ожидает, что противостояние в Персидском заливе продлится как минимум год, а нефть до конца 2027 года будет торговаться в диапазоне $85–100 за баррель. Экономист Goldman Sachs Даан Струйвен допускает подъем до $120. Главный глобальный экономист S&P Global Ratings Пол Грюнвальд, напротив, считает текущий уровень цен «в целом приемлемым» для мировой экономики — но это утверждение справедливо лишь до тех пор, пока китайский буфер продолжает сглаживать пики.

Сырьевой резерв Поднебесной лишь откладывает неизбежное: когда он иссякнет, конкуренция за баррели вспыхнет с новой силой, и на первый план выйдет логистическая автономия поставщика — то есть способность доставлять партии «черного золота» в обход конфликтных ближневосточных проливов. И здесь российская нефть, несмотря на текущее снижение добычи, сохраняет потенциал восстановления и остается ключевым стратегическим ресурсом с позиции логистической автономии: пока Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы находятся в зоне жесткой турбулентности, маршруты, не зависящие от них, приобретают особую ценность. Именно эта автономия, а не сиюминутные ценовые колебания «бочки», будет определять расстановку сил на мировом рынке углеводородов в среднесрочной перспективе.