Нефтяной рынок на голодном пайке

Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ

Стратегические резервы, десятилетиями служившие амортизатором для сглаживания шоков, стремительно исчерпываются — и одновременно с этим производители не спешат наращивать добычу. Высвобождение запасов, призванное успокоить рынок, на деле лишь обнажает масштаб проблемы: запасов остается все меньше, а фундаментальный дисбаланс между спросом и предложением никуда не исчезает.

2 октября страны «Большой семерки» (G7) выступили с совместным заявлением, в котором обязались контролировать выпуск 100 миллионов баррелей нефти к февралю следующего года. С учетом уже «влитых» в рынок партий, группа призвала Международное энергетическое агентство (МЭА) следить за «незамедлительным и полным выполнением обязательств, принятых в марте 2026 года». Тогда страны—участницы МЭА договорились о поставке на рынок исторических 400 млн баррелей — примерно трети своих совокупных стратегических резервов.

Однако реализация этого плана идет медленнее, чем предполагалось. По данным на август, из обещанных 400 млн баррелей было выпущено только 300 млн. К началу октября эта цифра выросла до 325 млн, сообщила агентству AFP пресс-служба МЭА.

Отдельным пунктом G7 обязалась осуществить «существенное высвобождение из запасов дизельного топлива» в течение следующих 20 дней, а также координировать графики техобслуживания нефтеперерабатывающих заводов, чтобы избежать одновременных остановок. Группа дополнительно подчеркнула приверженность «воздерживаться от экспортных ограничений на энергоносители» между государствами-членами и призвала производителей нефти избегать введения запретов.

Этот пункт — прямой отклик на относительно недавнюю угрозу американского лидера  Дональда Трампа ввести запрет на экспорт дизеля. Глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен приветствовала решение G7 не вводить экспортных запретов в отношении союзников. По данным ЕС, полный запрет мог бы лишить Европу источника половины ее недавнего импорта дизельного топлива, что привело бы к росту и без того рекордных цен.

Однако за фасадом скоординированных действий скрывается тревожная арифметика. Министр энергетики США Крис Райт обратился к европейским странам с просьбой высвободить 120 млн баррелей нефти в течение трех месяцев. Франция, председательствующая в G7, предложила новый объем в 100 млн баррелей, распределенных между сырой нефтью и нефтепродуктами. Но даже эти объемы — лишь малая доля того, что необходимо для компенсации выпадающих поставок.

Ясную оценку ситуации дал глава Saudi Aramco Амин Насер, выступивший на форуме Energy Intelligence в Лондоне. Он предупредил, что мировые запасы нефти, помогающие сглаживать последствия перебоев с поставками, достигли критически низкого уровня — и это создает риск для стабильности рынка, особенно если Ормузский пролив не откроется для свободного судоходства. «До тех пор, пока Ормузский пролив не откроется и доверие участников рынка не восстановится, давление на рынки нефти и нефтепродуктов будет нарастать», — заявил Насер. По его словам, решение G7 высвободить до 100 млн баррелей — лишь временная мера, которая снизит напряжение, но не устранит фундаментальный дисбаланс между спросом и предложением. Даже после открытия Ормузского пролива восстановление резервов может занять до двух лет.

Насер сообщил, что Aramco смогла поддерживать стабильные поставки во время конфликта благодаря использованию внешних хранилищ и оперативному ремонту поврежденной инфраструктуры. Компания стремится найти альтернативные пути для экспорта и дополнительные зарубежные хранилища, чтобы снизить зависимость от одного маршрута. Он подчеркнул, что Aramco способна в считанные дни достичь максимального устойчивого уровня добычи в 12 млн баррелей в сутки.

Однако оптимизм Насера омрачается продолжающимися атаками. 4 октября представитель хуситов Яхья Сари сообщил в соцсети X, что движение успешно атаковало двумя ракетами и беспилотниками два объекта Saudi Aramco на территории Саудовской Аравии. Он предупредил, что атаки на военные и нефтяные объекты в королевстве будут продолжены. Это означает, что даже при наличии технической возможности нарастить добычу саудовская инфраструктура остается уязвимой, а логистика — непредсказуемой.

На фоне этих тревожных сигналов ОПЕК+ 4 октября приняла решение сохранить неизменным план по добыче нефти на ноябрь 2026 года. Семь стран, участвующих в добровольном сокращении, — Россия, Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, Казахстан, Алжир и Оман — решили не менять действующие лимиты. Квоты остались на уровне сентября и октября. Участники соглашения подтвердили намерение продолжать ежемесячные консультации для оценки ситуации на рынке. Ближайшая рабочая сессия запланирована на 1 ноября.

Картельное решение — сигнал, который рынок интерпретирует неоднозначно. С одной стороны, сохранение квот означает, что дополнительных объемов от производителей не будет. С другой — сам факт неизменности квот можно рассматривать как сигнал об отсутствии у альянса реальных возможностей поднять планку предложения. Россия, по данным ОПЕК, добывает почти на 1,17 млн б/с ниже своей квоты из-за атак на НПЗ и логистических ограничений. Саудовская Аравия способна нарастить добычу до 12 млн б/с, но ее инфраструктура находится под постоянными атаками. Ирак и Кувейт,  неоднократно выражавшие недовольство квотами, в нынешних условиях предпочитают сохранять статус-кво.

Складывающаяся конфигурация обнажает фундаментальное противоречие, которое не может быть разрешено высвобождением резервов. Стратегические запасы, создававшиеся десятилетиями как страховка от шоков, сегодня стремительно растрачиваются. В США стратегический нефтяной резерв приблизился к своему операционному минимуму. В ЕС запасы дизельного топлива упали до пятилетнего минимума.  Само высвобождение резервов — не решение, а отсрочка. Оно не создает новых баррелей, а лишь перераспределяет накопленные.

Пока же мировой рынок нефти продолжает оставаться дефицитным. Сырьевая нехватка не может быть купирована ни решениями G7, ни координацией МЭА, ни политикой квотирования ОПЕК+. Стратегические резервы, которые еще недавно казались неисчерпаемыми, стремительно тают: 325 млн баррелей из 400 уже выпущено, а новые обещания на 100 млн лишь отодвигают момент истины, но не отменяют его. Глава Aramco предупреждает, что восстановление резервов займет до двух лет — при условии, что Ормузский пролив откроется и атаки прекратятся.

Тем временем трейдеры отыгрывают некоторый спад напряжения на Ближнем Востоке —  6 октября «бочка» Brent стала котироваться вблизи $100, тогда как в начале месяца  тестировался уровень в $104. Видимо, принято во внимание заявление Трампа о его готовности к прямым переговорам с властями Ирана. В свою очередь глава МИД Ирана Аббас Арагчи отметил, что никакого другого пути завершения войны не существует, кроме как дипломатического. При этом Тегеран продолжает готовиться ко всем возможным сценариям, заключил он.

В сухом остатке: глобальный рынок нефти подошел к точке, где резервы больше не сглаживают шоки, а лишь откладывают их. Надежность маршрута (логистическая автономия) становится приоритетней цены — и в этой разрезе Россия — особенно примечательный игрок.