Европа: как санкционная политика обернулась социальным взрывом

Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ

К осени 2026 года европейская политика «сдерживания России» прошла полный цикл и вернулась к своим авторам в виде социального взрыва. То, что начиналось как санкционное давление на Москву, обернулось для Брюсселя и национальных правительств структурным кризисом: цены на газ снова превысили $1000 за тысячу кубометров, промышленность закрывает заводы, а на улицах Парижа, Рима, Мадрида и Брюсселя сотни тысяч людей требуют прекратить тратить деньги на войну и вернуть их в социальную сферу.

Еще в начале года аналитики Goldman Sachs обещали Европе газ в среднем около $350 за тысячу кубометров. Однако к октябрю биржевые цены выросли почти втрое — до $1000, а в сентябре впервые с декабря 2022 года превысили эту отметку; в конце октября котировки поднимались уже до $1100–1200. Причина не только в отказе от российских поставок, но и в ближневосточном конфликте: американские атаки на Иран и фактическое закрытие Ормузского пролива вывели из игры Катар, из-за чего европейские импортеры были вынуждены конкурировать за оставшиеся объемы с Азией. В результате подземные хранилища ЕС к концу октября заполнены лишь на 75% — рекордно низкий уровень для этого времени года с 2011 года и почти на 15 процентных пунктов ниже пятилетней средней. В Германии, наиболее пострадавшей от разрыва с российским газом, запасы к началу октября и вовсе составляли около 59%.

Энергетический шок запустил цепную реакцию в промышленности. Европейский совет химической промышленности фиксирует, что скорость закрытия заводов в ЕС выросла в шесть раз по сравнению с докризисным периодом, а инвестиции в сектор обрушились почти до нуля. Скажем, Volkswagen одобрил план, предусматривающий закрытие ряда  заводов в Германии; Stellantis зафиксировал чистый убыток в 22,3 млрд евро за 2025 год из-за списаний на 25,4 млрд; концерн BASF с начала 2024 года сократил тысячи рабочих мест по всему миру, две трети — в Европе. По конфиденциальным прогнозам Еврокомиссии, утекшим в прессу летом 2026 года, ЕС может потерять более полумиллиона рабочих мест из-за трудностей промгигантов.

Социальный взрыв не заставил себя ждать. В октябре 2026 года Европа пережила самую масштабную волну протестов за последние годы. Во Франции на улицы вышли до 800 тысяч человек по данным профсоюзов (МВД называло цифру около 410 тысяч), а число задержанных превысило две тысячи. В Италии протесты начались с блокировки дорог водителями грузовиков из-за цен на дизель, превысивших 2,3 евро за литр, а затем к ним присоединились фермеры, рыбаки и мелкие торговцы. В Греции рыбаки блокируют входы в порты, фермеры на тракторах перекрывают автомагистрали. В Испании и Португалии тысячи людей протестуют против роста цен на жилье. В Германии, где антивоенное движение традиционно наиболее организовано, на массовой демонстрации в Берлине 10 октября 2026 года против политики правительства Мерца и за мир с Россией демонстранты несли транспарант с исторической фотографией Берлина 1945 года и надписью «Никогда больше не стрелять в русских» (нем. «Nie wieder auf Russen schießen»). Звучали и другие лозунги: «Это правительство — позор для Германии», призывы к выходу из НАТО и отмене антироссийских санкций. Показательно, что это не маргинальная акция: о демонстрации писали Tagesspiegel и другие крупные издания, а сам факт появления такого плаката в центре Берлина свидетельствует о том, насколько глубоко в немецком обществе укоренилась усталость от конфликта и сомнения в его целях. В Риме и других итальянских городах звучит лозунг «Деньги на школы, а не на войну».

Ключевой парадокс, который возмущает протестующих, — приоритеты бюджетов. Расходы на оборону стран ЕС в 2026 году выросли на 8,6% по сравнению с прошлым годом и на 75,3 процента по сравнению с 2021 годом, достигнув 454 млрд евро, или в среднем 2,4% ВВП. Европейские члены НАТО и Канада за два года увеличат расходы на оборону на $258 млрд. При этом Евросоюз согласовал кредитный пакет для Украины в 90 млрд евро на 2026–2027 годы, из которых 60 млрд пойдут на поставки оружия и 30 млрд — на финансирование украинского бюджета. Однако фактическое исполнение этого пакета столкнулось с трудностями: из 45 млрд евро, предусмотренных на 2026 год, к октябрю было выплачено лишь около 15 млрд, а в октябре Киев запросил дополнительно еще 70 млрд евро на 2027 год, признав, что боевые действия в следующем году обойдутся примерно в 155 млрд евро. Брюссель, по сообщениям Bloomberg, оказался к этому не готов: высокопоставленный представитель Евросовета признал, что «не знает, где найти эти деньги». При этом Венгрия, Чехия и Словакия уже заявили, что не будут участвовать в финансировании нового кредита.

Причина пробуксовки — не отсутствие денег, а условия, которые Киев отказывается выполнять. Почти 20 млрд евро заблокированы до выполнения согласованных реформ: 13,5 млрд по линии Ukraine Support Loan и 6,45 млрд по линии Ukraine Facility. Речь идет о налоговых мерах — введении налога на цифровые платформы (OLX, Glovo, Bolt и пр.), отмене льгот по НДС для международных посылок, обновлении Таможенного кодекса — и, что важнее, об антикоррупционном блоке. ЕС требовал усилить контроль над политически значимыми лицами (PEP — politically exposed person), то есть чиновниками, депутатами, судьями, руководителями госкомпаний и их окружением, которые по своему положению находятся в зоне повышенного коррупционного риска.

Рада приняла закон, но с поправкой, которая этот контроль, наоборот, ослабила. Не принята и Антикоррупционная стратегия на 2026–2030 годы, а независимость НАБУ остается предметом споров. Требование ЕС усилить контроль над PEP Киев исполнил с точностью до наоборот: вместо ужесточения проверок принял поправки, ослабляющие контроль. В терминах кинематографа это выглядит как попытка переписать сценарий «Обычных подозреваемых» наоборот. В культовом фильме Кайзер Созе остается вне подозрений именно потому, что выглядит безобидным калекой, — и в этом весь фокус. Киев же просит Брюссель не подозревать чиновников не потому, что они безобидны, а потому, что они «уважаемые люди». Но весь смысл категории PEP в том и состоит, что значимость должности не отменяет, а предполагает повышенный коррупционный риск.

Одновременно Франция рассматривает пакет финансовой консолидации в 54 млрд евро, включающий замораживание зарплат госслужащих, ограничение индексации пенсий и сокращение расходов на здравоохранение и соцсферу. В Австрии ректоры предупреждают, что нехватка ресурсов вынудит сократить как минимум каждое десятое рабочее место в университетах.

Складывается парадоксальная ситуация: санкции против России, задуманные как инструмент давления на Москву, обернулись против собственных граждан. ЕС сейчас в полной мере пожинает удар «санкционного бумеранга». Европейские лидеры обещали, что отказ от российского газа будет компенсирован «зеленым переходом» и новыми поставками СПГ, но на практике домохозяйства и промышленность получили рост счетов, закрытие заводов и урезание соцпрограмм.

Показательно, что протесты выходят за рамки чисто экономических требований: в них все чаще звучит тезис о том, что европейские правительства тратят деньги на войну за пределами своих границ, тогда как собственные граждане сталкиваются с ростом стоимости жизни. А тот факт, что согласованные миллиарды не доходят до получателя из-за саботажа условий, лишь усиливает это раздражение: налогоплательщик видит, что деньги выделены, но не работают — ни на украинские реформы, ни на его собственные нужды.

Вопрос на перспективу смещается с того, «когда Европа отменит санкции», на то, «сколько еще европейских правительств выдержат давление собственных граждан, прежде чем санкционная архитектура начнет рассыпаться изнутри».