Европа: поступиться принципами или газом?

Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ

Антиномия в чистом виде: человек, который в декабре 2019 года подписал закон о санкциях против строительства «Северного потока — 2» и заставил Allseas бросить трубы в море, теперь сам предлагает стать посредником в сделке по тому же газу. The Wall Street Journal 2 ноября 2026 года сообщил, что администрация Трампа продвигает идею возобновления поставок российского газа в Европу по украинской трубе — но не напрямую, а через американского посредника, с перечислением выручки на эскроу-счёт в третьей юрисдикции. Схема, задуманная для обхода европейских санкций, одновременно призвана решить несколько задач: дать Европе газ перед зимой, Киеву — транзитные сборы, Вашингтону — контроль над потоком и прибыль для американских инвесторов. Хотя для Москвы нет резона торопиться.

Хитрость замысла в том, что он позволяет США одновременно оставаться архитектором санкционного режима и бенефициаром его обхода. Формально европейские ограничения не нарушаются: газ идёт не от «Газпрома» к европейскому покупателю, а через американскую компанию-прокладку. Выручка не поступает напрямую в Россию, а оседает на эскроу-счёте в третьей юрисдикции. Если схема сработает, Вашингтон получает рычаг, которого у него не было: он сможет дозировать поток, влиять на цены и решать, кому и сколько достанется. Если не сработает — что ж, попытка не пытка, а переговорная позиция на будущее укреплена.

Для Европы это ловушка, из которой не видно выхода. Официально Брюссель говорит «никогда»: еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен в октябре прямо заявил, что запрет на российский газ должен быть постоянным, «даже если завтра наступит мир». В частных разговорах европейские чиновники не стесняются в выражениях: один сравнил это с Мюнхенским сговором, другой сказал, что идея «противоречит всему, за что выступают европейцы». Но вот беда: хранилища заполнены на 75% — ниже среднего за девять лет, газ на TTF стоит около 100 евро за мегаватт-час и не думает дешеветь, а дополнительные расходы на энергетику из-за войны с Ираном уже оцениваются в 100 млрд евро. Принципы — это прекрасно, но счет за них приходит каждый месяц, и платит его избиратель, а не чиновник в Брюсселе.

И здесь появляется политический сюжет, который в Германии уже раскручивают. «Альтернатива для Германии» сделала возобновление дешевого российского газа ключевым пунктом своей кампании перед выборами 2028 года. Если цены останутся на нынешнем уровне, а хранилища — на трех четвертях, у АдГ появляется весомый аргумент: «Мы предлагаем вам газ по разумной цене, а они предлагают вам принципы». Пока это выглядит как отдаленная перспектива, но именно так «разгорается» затравка для  большого костра: сначала одна партия делает тему своей, потом она перестает быть токсичной, потом становится мейнстримом. Европейские лидеры это понимают, и потому их сопротивление жестче, чем можно ожидать от людей, у которых мерзнут избиратели.

Украине схема может дать выгоду: транзитные сборы - это деньги, которые Киеву нужны отчаянно, особенно на фоне того, что помощь от ЕС буксует, а ПВО заканчивается. При этом страна снова атакует дронами российские НПЗ после паузы, взятой под давлением Трампа. Но если тот же газ, который идет через твою трубу, приносит тебе деньги, бить по энергетическим объектам РФ — «зачеркивание» канала, то есть откровенная шизофрения. 

Россия, как ни странно, в этой истории наименее заинтересованная сторона. Москва пока отвергает попытки США заключить энергетическое соглашение. И это логично: зачем соглашаться на схему, где посредник, эскроу и правила игры определяются Вашингтоном, если газ и так востребован, а Европа сама загнала себя в угол, из которого придется выходить? У нее есть арктические проекты, которые работают преимущественно на Азию, есть «Турецкий поток», который снабжает Венгрию и Словакию, есть «Ямал — Европа», который можно задействовать при наличии спроса — о готовности возобновить поставки говорил глава «Газпром экспорта» Дмитрий Хандога. И даже эскроу-счет в третьей юрисдикции, который Вашингтон предлагает как гарантию, на деле такой гарантией не является: любая страна, где можно открыть такой счет, включена в мировую финансовую систему и уязвима для американского давления через корреспондентские связи и риск вторичных санкций. «Третья страна» снижает риск прямого контроля, но не устраняет его — и именно поэтому Москве нужны не просто счета, а гарантии того, что выручка не будет заблокирована по политическим мотивам.

Главный парадокс всей этой конструкции в том, что она разрушает саму логику санкционного режима. Если можно продавать российский газ через американского посредника, обходя европейские ограничения, то что мешает завтра продавать через него нефть, металлы, удобрения? Санкции перестают быть инструментом давления и становятся фильтром, через который проходят те, кто договорился. Это не конец санкционной архитектуры, но это трещина, которую уже не заделать.

А теперь — холодный душ. 2 ноября пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков, отвечая на вопрос ТАСС, сказал: «Положение дел на земле более чем красноречиво говорит о невозможности реализации таких планов сегодня».

В комментарии, — ни «нет», ни «да» — просто констатация: ваша схема не работает, уважаемые. И это не дипломатическая уклончивость, а точная оценка. Потому что схема, в которой американский посредник, эскроу-счет и украинская труба должны убедить Москву согласиться на энергетическое перемирие, выглядит убедительно только на бумаге. На земле — удары по НПЗ, закончившееся у Киева ракеты ПВО и дефицит газа в европейских хранилищах.

Но самое интересное произошло не в Москве, а в Вашингтоне. Пока Песков объяснял, почему план не сработает, американские избиратели объяснили, почему он не нужен. Демократы «взяли» и Палату представителей, и Сенат. Формально Трамп сохраняет полномочия: он по-прежнему может вводить и снимать санкции, продвигать энергетические инициативы — даже те, что непопулярны у республиканцев, — и вести переговоры. Но политическая цена каждого шага теперь другая. Конгресс, который контролирует оппозиция, — это не просто неудобный сосед. Это комитеты, которые запрашивают документы. Это слушания, на которых вызывают свидетелей. Это расследования, которые могут тянуться годами и отравлять любую сделку еще до того, как она будет подписана. Дизельная сделка уже под ударом — газовая инициатива окажется под тем же прессом, только ставки могут быть выше.

И вот здесь пазл складывается в полный абсурд. США предлагают России сделку, которая должна обойти европейские санкции. Россия говорит: «Пока нереализуемо». Европа говорит: «Никогда». А американский избиратель говорит: «Мы вам не за это голосовали». Три стороны, три отказа, и каждая — по своей причине. Вашингтон не может продавить сделку, потому что потерял Конгресс. Москва не намерена  подписываться под чужими правилами, потому что газ и так востребован. Европа не может согласиться, потому что принципы, которые она фанатично исповедует, теперь стоят дороже, чем газ, который она получает.