Задача для homo sapiens: доказать, что он всё же разумный

Стихийное бедствие в Японии, череда народных волнений в арабском мире стали новым вызовом мировому сообществу. Наше тысячелетие будто испытывает человечество на зрелость, на гуманизм, солидарность, на способность цивилизованным путем решать проблемы общежития, на выживаемость, в конечном итоге. Новые угрозы

С появлением ядерного оружия стало очевидным, что борьба за теплое место под солнцем, когда она развертывается уже не между индивидами, а между народами, может привести к гибели человека как вида, а, возможно, и всего живого на земле.

И все-таки пока этого не произошло, хотя дело в "противостоянии двух общественных систем" доходило до кульминации, если вспомнить Карибский кризис. Homo sapiens раз за разом доказывал, что он все же именно сапиенс, то есть разумный, и способен находить средства урегулирования казалось бы неразрешимых конфликтов. В конце ХХ века, с прекращением противостояния, уже казалось, что опасность самоуничтожения человечества отпала навсегда. И вдруг - 11 сентября 2001 года.

Некая темная сила обрушилась на привыкшие к спокойствию, считавшие себя абсолютно защищенными Соединенные Штаты Америки. В состоянии шока эта страна покатила мощную волну ответного насилия на тех, кого сочла нужным объявить виновниками своего несчастья.

Но оказалось, что за этими внешне понятными событиями стоит нечто глубинное, сложное, созревшее не в один день. А именно - в тени "противостояния двух мировых систем" не просто изменилась расстановка сил, но и вызрели новые противоречия, не менее опасные, чем прежнее.

К сожалению, США, их союзники не слишком мудрили с исследованием причин происшедшего. Подоплеку жестокого акта террористов объяснили крайне примитивно: просто плохие люди, террористы, напали на хороших людей, американцев. Никто и не спорил, что террористы - плохие. Но ведь террор всего лишь метод борьбы, за которым всегда стоит некое содержание и некая цель. Терроризм многолик.

Такие разные терроризмы

Вспоминаю свое первое знакомство с серьезным терроризмом: мне довелось проследить историю группы Андреаса Бадера и Ульрики Майнхоф в Германии. Долгое время эта группа была в центре внимания прессы, всей общественности. Она совершила тяжкие преступления. Потом ее участники захватили самолет, требуя освобождения из тюрьмы попавшего туда Бадера и его сторонников. Самолет, приземлившийся в Африке, штурмовала группа израильского спецназа. Узнав об успехе этой операции, узники застрелились. Так вот, эти террористы объясняли свои жестокие действия тем, что с засильем монополий невозможно бороться политическими средствами, предоставляемыми современной демократией. Их можно заставить делать нечто ради народа только силой и устрашением. Этих людей я осторожно назвал бы идейно-политическими террористами. И возникает вопрос: исчезла ли уже опасность такого типа терроризма? Я бы не решился сказать "да", имея в виду, прежде всего, рост социально-экономического неравенства в мире, как межрегиональном уровне, так и внутри стран.

Известен также терроризм, в корнях которого сплелись религиозные и политические мотивы. Достаточно примера Северной Ирландии. Известен терроризм, имеющий в основе территориальные претензии и противостояние народов, тоже сплетающееся со многими другими причинами, как это наблюдается на Ближнем Востоке…Можно вспомнить еще и басков в Испании, многие другие события…

Известны факты просто уголовного терроризма, захвата заложников ради получения выкупа – слишком, к сожалению, распространившееся явление, чтобы о нем молчать. Иногда это маскируется благородными целями вроде борьбы за независимость, но не просто отделить тут пшеницу от плевел. Так или иначе, это - бизнес на крови.

Разные терроризмы - и средства борьбы с ними должны быть, очевидно, совершенно разными. Не ради оправдания террора, а именно ради успешного противодействия ему - важно было бы понять глубинные причины явления, не устраняя которые, нельзя добиться желаемого результата.

Пороки глобализации

Неравенство многие называют среди причин серьезных конфликтов. Процесс глобализации в современном мире развивается таким образом, что узкая группа индустриальных держав, прежде всего США, играют в нем главенствующую роль, выступают в качестве субъекта преобразований, а огромное большинство остальных стран превращается в объект их действий, дрейфуя в заданном ими направлении. При этом мировая экономика расслоилась на "зоны роста" и "зоны застоя". К концу прошлого столетия на десять основных государств-получателей иностранных инвестиций приходилось 70% их общего объема, а на страны с низким уровнем развития – менее 7%. Если в 1960 году доходы богатейших 20% населения мира превышали доходы 20% беднейших в 30 раз, то к началу нового века этот разрыв увеличился еще в три раза. Доход половины населения Земли сейчас составляет менее $2 в день. Я подчеркнул бы, что речь идет не только и не столько о расслоении на богатых и бедных внутри стран, сколько о расслоении глобальном, о разнице в уровне и качестве жизни стран и народов. Нарастающее экономическое неравенство, связанное с этим чувство униженности и бесправия целых народов, несомненно, элемент той базы, на которую опирается экстремизм вообще и терроризм в частности.

Но неравенство проявляется и в иной ипостаси. Известно, что Гарвардский профессор Сэмюэл Хантингтон и его коллега из университета Геттингена (ФРГ) Бассам Тиби еще в последние годы прошлого века независимо друг от друга пришли к выводу: в исследовании современных международных процессов большое значение имеет понятие "цивилизация". Хантингтон обратил внимание на огромную опасность "конфликта цивилизаций". И вот сейчас мы видим его новое проявление в разных ипостасях.

Арабское "домино" заставило весь мир гадать о его причинах. В их числе - протест против неравенства, отставания арабского мира от других стран, протест против диктаторских форм правления, реализующихся не без потворства "цивилизованного мира", тут и претензии исламистов на участие в государственной деятельности, возросшее влияние христианства.

Ислам еще в конце прошлого века громко заявил о своих претензиях. Но он неоднороден, общепризнанно и то, что исламский фундаментализм таит в себе серьезнейшие опасности для человечества. Известный британский ученый Эрнест Геллнер писал в своей книге "Условия свободы…", что в наше время в мусульманском мире можно наблюдать устойчивую тенденцию к созданию Уммы, харизматического сообщества, преданного религиозной идее и считающего своим моральным долгом "насаждать ее всюду, где оно обладает какой-то властью или влиянием. Исламский закон формально обязывает мусульманских правителей вести Священную войну за распространение веры не реже чем раз в десять лет, если обстоятельства этому благоприятствуют и есть надежда на победу".

Однако и "другая сторона" не очень-то задумывается, насколько опасно не считаться с особенностями иной цивилизации. Полагаю очень обоснованной ту точку зрения, что к началу нового века одна цивилизация – трансатлантическая – стала господствующей, диктует мировому сообществу свои нормы общежития и не позволяет народам других цивилизаций жить в соответствии со своими традициями, поэтому я и говорю о неравенстве в новой его ипостаси.

Когда с крушением Советского Союза и всей мировой системы социализма нарушился сложившийся, пусть далеко не лучший, но устоявшийся мировой порядок, из хаоса мировых связей стали возникать, хотя еще далеко не оформились, новые противоборствующие тенденции и силы – реальные их носители, претендующие на господство в мире.

Международный тоталитаризм

Наверное, это понятие еще эпатирует политологов. Будем говорить для начала о тенденции сосредоточения во властных структурах одной страны или некой международной организации средств глобального господства, об использовании их для воздействия на всю международную ситуацию, о вмешательстве в дела суверенных государств и насильственном подавлении любого протеста против такого вмешательства. Это примерно и соответствует понятию «тоталитаризм» в национальном масштабе.

В исторической ретроспективе мы обнаруживаем примеры стремления к такому тотальному господству, возникавшего в разное время у отдельных государств и режимов. Можно вспомнить претензии на мировое господство фашистской Германии. Несомненно, мысль о мировом господстве присутствовала в мечтах Сталина. Что-то подобное, но уже в форме фарса, связано даже с именем Хрущева (сошлюсь на знаменитое "мы вас похороним" и ракеты на Кубе). Собственно, и фашистская, и коммунистическая идеологии содержали претензию на глобальный масштаб влияния, на мировое господство их носителей. Однако никогда еще в мировой истории не складывались столь благоприятные, как сейчас, условия для реализации подобной цели.

Соединенные Штаты Америки господствуют прежде всего в экономике. Но они вольно или невольно и во всем ином подгоняют жизнь человечества под свои интересы и стандарты, которые оказываются чуждыми для иных народов и вызывают отторжение, а порой и жесткий протест. С этим связаны и вспышки национализма, и антиглобалистское движение. Во взаимодействии различных цивилизаций, культур, конфессий это проявляется наиболее болезненно.

Вместе с тем, основываясь на грандиозных технических достижениях, США добились подавляющего военного преимущества, многократно превзойдя военную мощь всех остальных государств, вместе взятых. Эта оценка принадлежит видному британскому ученому, лауреату Нобелевской премии мира, одному из первых разработчиков атомной бомбы Джозефу Ротблату. И он обвинял администрацию США в том, что она воспринимает ядерное оружие не как средство сдерживания агрессии, а как инструмент давления на неугодные государства. Борьба с терроризмом, признанным опаснейшей угрозой для всего человечества и привлекшим многие страны в противостоящую ему коалицию как бы легитимизировала сосредоточение в ряде регионов колоссальных американских военных сил.

Разумеется, терроризм – опаснейшее явление, с ним необходимо бороться самым решительным образом. Носители идей исламского фундаментализма, а тем более – ислам-фашизма (появилось и такое понятие), тоже ведь претендуют на мировое господство. И они тоже обладают новыми вооружениями, новыми возможностями нанести тяжелейший урон своим противникам. Но, хотя это мощные организации, они по своим возможностям не равны государству, даже если Аль-Каиду и называют «государство-сеть». Несомненно и то, что препятствие распространению ядерного оружия – благородная миссия. Но не наступает ли момент, когда из-под флага борьбы с перечисленными опаснейшими явлениями проглядывают амбициозные интересы одной конкретной страны. И она сама, из субъективных оценок, решает, где провести "зачистку" от оружия массового уничтожения...

На этой почве и происходит, как пишет профессор из Геттингена Бессам Тиби, "милитаризация конфликта мировоззрений".

Демонтаж полномочий ООН

Казалось бы, сознавая опасность сложившейся ситуации, международные организации должны были принять превентивные меры против насильственного разрешения конфликта. Это оказалось невозможным опять-таки из-за перевеса сил на одной стороне, из-за особого положения одной страны на международной арене. Уже высказывались мнения, что действия США преследуют куда более широкие цели, чем разоружение и "наказание" Саддама Хусейна, других диктаторов, или насаждение демократии. А именно: США стремятся установить новые правила игры, основанные не на праве, а на силе, стремясь закрепить порядок, сложившийся в пору "Бури в пустыне", когда был начат демонтаж системы глобальных полномочий Совета Безопасности ООН. Порядок, при котором решения принимаются США и клубом их союзников, а не объединенными нациями. "Иракский кризис" перерос локальные границы и превратился в кризис всей системы современных международных отношений, кризис международного права и кризис демократии.

Совершенно очевидно, что все это происходит на фоне реального ослабления эффективности деятельности международных организаций. В последние десятилетия росла их численность, создавались новые региональные конструкции и отраслевые международные ведомства, но в целом качество взаимодействия стран в рамках основных организаций, охраняющих мир на планете, прежде всего – ООН, отнюдь не улучшалось.

Нам известно множество примеров, когда вопросы о вмешательстве в дела суверенных государств решаются отнюдь не ООН, не другими международными организациями, а отдельными странами. Сегодня вопрос о бессилии или, по крайней мере, недостаточном влиянии этих организаций, о необходимости пересмотра их структуры и полномочий – один из самых назревших. ООН не сумела предотвратить войну в Ираке. Самая могущественная страна игнорировала мнение даже тех держав, которые имели право наложить вето на провоенные резолюции, а сами эти державы не нашли способов ей противостоять. Организация Объединенных Наций просто теряет смысл своего существования. Рушится вся система международных отношений, которая так долго и трудно складывалась в прошлом веке, после второй мировой войны. Мы, осмелюсь сказать, как бы возвращаемся в каменный век, где конфликт разрешался в пользу того, у кого страшнее дубинка.

Очень печально и то, что мировое сообщество слишком легко согласилось с практической отменой одного из общепринятых прежде принципов международного права – невмешательства во внутренние дела суверенных государств. Появился новый постулат: принцип невмешательства не является основополагающим по отношению к государствам, нарушающим права человека. Как всегда в подобных ситуациях, возникает вопрос: кто решает - "нарушают" или "не нарушают"?

Повторюсь, что ограничение возможностей тоталитарных режимов, угрожающих другим странам, тем более – применением оружия массового уничтожения – тоже святое дело. Даже определенные действия, направленные к демократизации таких режимов могут быть необходимыми и оправданными. Но вот какие действия, по чьей воле, с использованием каких средств – принципиальный вопрос. Пока получается, что все решает тот, кто сильнее.

Присутствуют многие факторы, позволяющие одной стране господствовать над другими. Это экономическое могущество, военное превосходство, слабость международных организаций, обеспечивающих коллективную безопасность. От чего же в этих условиях зависит реализация возможности одного государства диктовать свою волю другим, осуществление того, что мы назвали международным тоталитаризмом? Почти исключительно от характера власти в этой могущественной стране и воли тех лиц, которые её возглавляют. От того, кого избирают ее граждане во властные структуры. Но уверены ли мы, что они способны принимать решения с учетом интересов всего мирового сообщества?

Конечно, как всегда, одной, даже ведущей тенденции сопутствуют другие, действующие прямо противоположно. Есть все-таки надежды на американскую систему демократии, которая во внутренней жизни страны доказывает свою эффективность. Однако почти маниакальная борьба американцев за демократию в других странах, возложение ими на себя миссионерских в этом смысле функций, принимает такие формы, которые побуждают вспомнить старый анекдот: третьей мировой войны не будет, но развернется такая борьба за мир, что на планете не останется ничего живого. Демократия, насаждающая самое себя силой, изменяет своей сущности и становится тоже опасной.

Есть надежды на новые тенденции в политике современной президентской команды в США. Есть надежды на европейцев, для которых насилие гораздо более неприемлемо, чем для американцев. В мире складывается все же несколько центров, влияющих на международную обстановку. Очень важно, что три европейских страны – Германия, Франция и Россия – объявили на саммите в Санкт-Петербурге о своей приверженности принципам международного права, о признании центральной роли ООН в архитектуре международной безопасности, в разрешении международных проблем и конфликтов.

К сожалению, не нашло пока кардинального решения противоречие между необходимостью наднациональных институтов и сохранением национального суверенитета. Обсуждаются идеи формирования нового мирового порядка и мирового гражданского общества, однако до чего-то реального в этой сфере ещё очень и очень далеко.

Несомненно, что все более значительную роль на мировой арене начинают играть такие мощно развивающиеся государства, как Китай и Индия – и в экономике, и в политике. Несомненно и укрепление позиций таких стран, как Иран. Однако с появлением на международной арене новых влиятельных игроков с их немалыми амбициями появляются и возрастают опасности новых конфликтов в международных отношениях. Они требуют постоянного мониторинга ради своевременного вмешательства международных организаций, в частности и тех, создание которых было инициировано Россией, поддержано новыми государственными образованиями, возникшими на месте бывших союзных республик, например, ШОС.

Революционные события в арабском мире, объективно необходимая модернизация его после длительного "застоя" создала новое напряжение. Не может не вызывать тревоги вновь избранный силовой подход, те "точечные удары", которыми пытаются "воспитывать" Каддафи, убивая походя невинных людей. Мир сегодня настолько пронизан многочисленными линиями связей, что любые "точечные действия" могут немедленно вызвать глобальный резонанс. Так же, как "точечные" удары землетрясения в Японии докатились морскими волнами аж до берегов США, а экономические "волны" уже тревожат весь мир.

Совершенно очевидно, что стремительные перемены в мире требуют модернизировать ООН, но не в сторону снижения ее роли, а в направлении упрочения авторитета и эффективности деятельности этой главной международной организации. Все страны мира находятся в процессе поиска адекватных современной ситуации форм предотвращения опасных для человечества своевольных действий в любой точке земного шара. Однако никто пока не может быть уверенным, что он будет развиваться в соответствии с интересами и надеждами большинства народов.

Стереотипы мышления прошлого

Способно ли вообще человечество современного мира, который в XX веке пережил две глобальные военные катастрофы и не раз находился на грани третьей, решать проблемы международного общежития без применения оружия, мирным путем? Это - вопрос, поставленный последними событиями, которые дают аргументы и оптимистам, и пессимистам.

В свое время, еще до начала войны в Ираке, я высказывался в Интернете на тему предотвращения обостряющегося конфликта, призывал привлечь к решению проблемы потенциал международных институтов. И сразу получил вопрос: кто способен противостоять военной мощи Америки? Удивленный таким поворотом мысли на военные рельсы, попытался пояснить свою позицию: я не о военном противостоянии, мир уже может решать такие задачи иными средствами. Это вызвало скепсис, и дискуссия завершилась выводом одного из ее участников: видно, пора чистить свой автомат…

Меня поразило высказывание Маргарет Тэтчер в ее книге "Искусство управления государством": "Внешняя политика и обеспечение безопасности – это прежде всего использование силы и могущества для достижения собственных целей в отношениях с другими государствами. Я как консерватор абсолютно не боюсь подобного утверждения. Пусть другие попробуют добиться желаемых результатов в международных делах, не опираясь на силу".

Это кажется трезвым суждением реалистичного политика. Но, признав это, вы уже не имеете права бороться за нераспространение ядерного оружия: ведь каждый хочет, коль другие его имеют и называют средством сдерживания, обладать таким же средством.

Назрела острая необходимость преодоления сложившихся еще в годы "холодной войны" опасных стереотипов мышления. Так же, как назрела потребность в новой солидарности, более высокого уровня, перед лицом нарастающих природных и технологических катастроф.

Вспоминается выступление в Фонде Горбачева незабвенного иерарха Русской православной церкви Питирима, разъяснявшего, что конец света наступит тогда, когда Господь Бог разочаруется в человечестве, в его способности жить достойно, в мире и согласии. И люди могут отодвинуть конец света, если они будут постоянно демонстрировать эту способность. Будьте вы верующими или неверующими, трудно не согласиться с логикой этого рассуждения. Богом или Историей, но нам предложено сейчас поистине судьбоносное испытание – на право жить.