Злая "шутка в погонах"

Правительственные планы реструктуризации и сокращения оборонных предприятий сыграли с бюджетом злую шутку. Вместо экономии правительство получило диктат цен предприятий-монополистов, которому фактически нечего было противопоставить. В СССР существовала система конкурирующих конструкторских бюро - танковых, авиационных, артиллерийских, ракетных. Она позволяла создавать самую передовую боевую технику, выбирать лучшее и находить оригинальные технические решения. Правда, тогда о себестоимости военной продукции никто не задумывался.

В последние годы решили, что создавать несколько опытных образцов, из которых после испытаний можно выбрать лучший, - слишком дорого. Поэтому была принята стратегия строительства оборонных монополий, в которые сливаются НИИ, КБ и НПО. В результате таких процессов возникают предприятия-монополисты, начинающие диктовать свои цены на продукцию. Причем, монополисты не только фирмы-производителя конечной продукции, но и смежники, изготавливающие отдельные узлы и агрегаты.

Так, например, корпорация "Алмаз"-"Антей" полностью монополизировала производство зенитно-ракетных комплексов ПВО. Объединенная авиастроительная корпорация (ОАК) вобрала всех производителей самолетов "для концентрации интеллектуальных, производственных и финансовых ресурсов". Создан бронетанковый холдинг во главе с Уралвагонзаводом - единственным производителем танков Т-90 в России. Его конкурент - омский "Трансмаш", выпускавший газотурбинные Т-80, превращается в ремонтное предприятие. Создана ОСК - холдинг-монополия в области судостроения.

Конкуренция сохраняется только в сфере стрелкового оружия и мелкой военной техники. Вся капиталоемкая продукция - самолеты, танки, ракеты, корабли - закрепляется за отдельными предприятиями и КБ. На уровне правительства и руководства Минобороны определяется единственный создатель самолета 5-го поколения или баллистической ракеты морского базирования, а остальные профильные КБ могут закрываться или перепрофилироваться.

Кардинальное отличие, например, индийских закупок от российских - в разных ориентирах на ценообразование. Индийский заказчик ориентируется на мировой уровень цен, а наши генералы - на аппетиты промышленности. Поэтому Индия всегда закупает самое современное вооружение с лучшими тактико-техническими характеристиками и по цене, едва превышающей себестоимость. Потому что имеет выбор - весь мировой рынок к ее услугам.

Закупки же вооружений для Российской армии превращаются в закамуфлированную форму вливания денег в погибающую оборонную промышленность. При этом можно быть уверенным, что она никогда не умрет, хотя и будет пребывать в нынешнем анемичном состоянии, чтобы просить дальнейшего увеличения ассигнований.

Директор Центра анализа стратегий и технологий Руслан Пухов считает: "Конкуренция производителей возможна только на открытых международных тендерах, где российская армия сможет приобрести более дешевые и качественные образцы вооружений - такие, например, как беспилотные летательные аппараты".

Заведующий аналитическим отделом Института политического и военного анализа Александр Храмчихин полагает, что наш ОПК сможет выжить при единственном условии – если окажется в ситуации реальной жесткой конкуренции.

Комментируя июньское выступление министра обороны Сердюкова в Госдуме, зампред комитета по обороне Игорь Баринов рассказал, что "основной доклад был посвящен все-таки теме срыва оборонзаказа". К такой плачевной ситуации привела, по его словам, "непонятная система ценообразования и отсутствие конкуренции в ОПК".

Поучителен опыт США в работе с гособоронзаказом. Так, в октябре 2008 года армия США заключила с консорциумом компаний "Рейтеон" и "Боинг" контракт общей стоимостью $125 млн на проведение ОКР по созданию авиационной управляемой ракеты класса "воздух – земля". Одновременно, в соответствии с контрактом стоимостью $122 млн, разработку альтернативного проекта ракеты осуществлял промышленный консорциум, возглавляемый "Локхид Мартин". Та же "Локхид Мартин" в 2009 объявила о заключении с ВМС США контракта с фиксированной стоимостью $10 млн, предусматривающего разработку концепции создания радиолокационной станции системы ПВО/ПРО для перспективных надводных боевых кораблей различного водоизмещения. Она стала одной из трех промышленных групп, с которыми Командование кораблестроения и вооружения ВМС США подписало аналогичные контракты с целью оценки возможности создания РЛС.

Да, в крупных странах существует тенденция объединения однотипных предприятий для повышения конкурентоспособности на мировом рынке оружия. Но это не означает отсутствие конкуренции на внутри страны. Например, в 2004 году Пентагон подписал с корпорациями "Локхид-Мартин" и "Дженерал дайнэмикс" контракты на окончательное проектирование и строительство четырех литоральных боевых кораблей двух разных проектов, чтобы затем на конкурсной основе сделать выбор в пользу лучшей модели для серийного производства 51 корабля. В 2007 контракт с "Локхид-Мартин" был приостановлен из-за превышения компанией первоначальной цены более чем на 50%.

Отсутствие конкуренции дорого обходится государству и налогоплательщикам. Так, цена самолета Бе-200ЧС, закупаемого для министерства по чрезвычайным ситуациям возросла с 700-750 миллионов рублей до миллиарда, танк Т-90 подорожал с 42 миллионов до более 60, а головной корабль проекта 20380 - корвет "Стерегущий" за время строительства подорожал, по информации ряда специалистов, с 1,8 до 5 миллиардов рублей. С 2005 по 2007 "Тополь-М", разработанный и производимы в кооперации МИТа, подорожал в 2 раза.

Такое ощущение, что создание монопольных холдингов ОПК в России выгодно только Рособоронэкспорту, практически монопольному продавцу российского оружия ни мировом рынке.

Куратор ВПК вице-премьер Сергей Иванов заявлял, что правительство намерено усилить антимонопольное регулирование поставщиков важнейших видов материально-технических ресурсов, сырья, материалов, комплектующих изделий, используемых для производства вооружения и военной техники. Однако результатов этой политики пока не видно.

Рост цен начал отмечаться после 2005 года, когда объем гособоронзаказа превысил объем зарубежных контрактов. "У нас есть более выгодные заказы из-за рубежа, и если вы хотите получить такое же вооружение, – платите столько же", – такова логика частных владельцев оборонных предприятий, даже если их совладельцем является государство. На практике получается, что наша страна платит за единицу вооружения подчас даже больше, чем иностранные заказчики.