В нашей стране растет беспокойство по поводу судьбы Дальнего Востока. Принято считать, что экономика региона в глубоком упадке, социум разлагается коррупцией и преступностью, население стремится оттуда уехать, зато растет иммиграция китайцев, а сам Китай вынашивает планы аннексии. Однако, как утверждает известный российский ученый доктор географических наук профессор МГУ Л.В.Смирнягин, такой гипертрофии подобных опасений способствует крайняя удаленность региона.

На самом деле, как утверждает известный ученый, благодаря приграничному и приморскому положению произошла резкая переориентация связей на Китай, Южную Корею и Японию, и это смягчило для региона трудности 90-х годов, а население обрело ценные навыки контактов с мощными экономиками этих государств. Когда же в годы перестройки на Дальнем Востоке стали появляться китайцы, притом во все большем числе, это сразу было воспринято многими как признак "ползучей экспансии" многомиллионного народа. "Накачивание" тревоги насчет ситуации на Дальнем Востоке немало способствовало тому, что в последние годы центральные российские власти занялись проблемами этого региона с такой активностью, которая, пожалуй, вполне сравнима с их вниманием к Северному Кавказу в конце прошлого столетия.

Как выяснилось, опасения оказались напрасными. Никаких признаков "ползучей китайской аннексии" не обнаружено. Мало того, по мнению ряда российских специалистов, эта гипертрофия мифов зашла слишком далеко и даже стала препятствием для решения тех серьезных проблем, которые действительно существуют в дальневосточном регионе. Главные из этих проблем: резко повышенный (на общероссийском фоне) уровень коррупции и преступности, удаленность от основных регионов страны (как для хозяйства, так и для населения), острая нехватка рабочих рук, слабость инфраструктуры и т.д.

А что касается некоторого прилива китайцев в регион, прежде всего в виде торговцев и чернорабочих, он и в самом деле наблюдался в 90-х годах. Тогда на рынках Хабаровска можно было встретить буквально сотни китайских продавцов. Однако с тех пор (и особенно в последнее время) положение в корне изменилось. Контроль над пересечением российско-китайской границы стал значительно строже, и приезд китайцев в Россию на работу довольно четко регулируется системой квот, выделяемых каждому субъекту РФ. Так, для Хабаровского края эта квота равнялась в 2006 г. примерно 12 тыс. китайских иммигрантов, и даже эта небольшая порция, по словам одного из вице-губернаторов края, не была полностью выбрана (речь шла только о временной миграции).

Ни один здравомыслящий житель Дальнего Востока не станет сегодня утверждать, что региону угрожает заселение китайцами. Напротив, его может обеспокоить скорее обратное – то, что все больше россиян переселяются в приграничные города Китая, где стоимость жизни и жилья заметно ниже. Китайцы легко выдают въездные визы на 30 дней, и это весьма удобно для пенсионеров, например, Благовещенска, переселившихся в соседний китайский город Хэйхэ: в конце каждого месяца они возвращаются в Благовещенск, чтобы получить очередную пенсию и новую визу. Экономические отношения между приграничными районами Китая и России исключительно интенсивны, если говорить о таких формах, как "челночничество", мелкий опт или торговля автомобилями, и это делает неизбежным пребывание сотен и даже тысяч граждан каждой из этих стран на иностранной территории. Однако пребывание это носит временный характер.

Для китайцев гораздо дешевле и выгоднее инвестировать деньги в добывающую промышленность России. Для Китая, по мнению экспертов, Дальний Восток – совершенно чуждая экологическая ниша, слишком холодная, требующая необычных навыков освоения. На Дальнем Востоке отмечается значительно более высокий уровень общероссийского патриотизма, нежели в Сибири. Вот характерный пример. Жителям Красноярска, Иркутска, Хабаровска и Владивостока задавался такой провокационный вопрос: "Часто ли вы бываете в России?" (имелось в виду выявить соотношение общероссийской и региональной идентичности). В Красноярске 60 проц. отвечали удивленно, что они и так живут в России, в Иркутске так ответили около 40 проц., а в дальневосточных городах — почти все (!). На Дальнем Востоке опросы населения четко показывали господство неприязненного отношения россиян к китайской бытовой культуре, а заодно и к самому китайскому государству.

Раздувание угрозы из-за границы – типичный, к сожалению, синдром почти всех приграничных регионов России. Вместо того чтобы служить инициатором добрососедских отношений, плотного взаимодействия с прилегающей страной и проводником контактов с нею, эти регионы становятся подчас источниками конфликтов и напряжений в межгосударственных отношениях России с соседями. "Китайская угроза" на Дальнем Востоке – типичный тому пример. Она выглядит особенно нелепо сегодня, после тех значительных усилий и даже жертв с российской стороны (включая передачу части спорных земель китайской стороне), которые практически ликвидировали какую-либо остроту на российско-китайской границе и в целом значительно оздоровили отношения между двумя странами.

Подобная мифология не обходится даром. Она заметно осложняет решение дальневосточных проблем, мешает освоению тех возможностей, которые таит полнокровный контакт с могучими соседями региона. Об этом красноречиво свидетельствует стремительное процветание соседних с Россией китайских городов. Например, некогда захолустный Хэйхэ, расположенный напротив Благовещенска, благодаря торговле с Россией превратился в настоящий город-миллионер с небоскребами и кипучей жизнью. А Благовещенск, который еще 20 лет назад многократно превосходил Хэйхэ и по населению, и по облику, так и остался тихой и милой провинциальной столицей. Для начала, как считают специалисты, необходимо выработать "психологию хозяина", способного нести ответственность за свое социально-экономическое поведение в регионе, как это делают наши более успешные соседи на противоположном берегу Амура.