Политика
Иранский гамбит на "таджикской доске"
Иран сегодня много и активно вкладывается в Таджикистан. По объему инвестиций он занимает там первое место
4 мая 2011 / 16:26
Максим Кранс, политический обозреватель
В своем недавнем послании парламенту президент Таджикистана Эмомали Рахмон обозначил основные направления развития своей страны на ближайший год. Говоря о внешней политике, он назвал Россию стратегическим партнером. Упомянул и другие государства, с которыми, по его мнению, Душанбе следует активно развивать партнерские связи. И, наверное, не случайно на первом месте, совсем не по алфавиту, в этом списке оказался Иран…
В самом деле, в последние годы отношения между Таджикистаном и Ираном больше напоминают не соседскую дружбу, а пылкий, быстро развивающийся роман. Словно обе персоязычные страны хотят наверстать время долгой разлуки.
Иран был первой страной, признавшей суверенитет Таджикистана. В январе 1992 года он открыл свое посольство в Душанбе, а через три года появилось таджикское диппредставительство в Тегеране. Две страны связаны общностью не только языка, но и истории, культуры, традиций. Это не забывают упомянуть на своих встречах лидеры двух государств. А встречаются они очень часто. Недавно Рахмон даже отмечал в "семейном кругу" с Ахмадинежадом праздник Навруз.
Иран сегодня много и активно вкладывается в соседнюю страну. По объему инвестиций он занимает там первое место. Как сообщил в конце апреля на пресс-конференции в Душанбе председатель Госкомитета по инвестициям и управлению государственным имуществом Таджикистана Давлатали Саидов, доля иранских капиталовложений в первом квартале нынешнего года составила $97,4 млн, значительно опередив российские ($42,4 млн) и китайские ($31,6 млн). Да и в прошлом году Иран тоже лидировал.
Иранские компании сейчас строят в Таджикистане гидроэлектростанцию Сангтуда-2, прокладывают тоннель "Истиклол", участвуют в прокладке региональных железнодорожных и автомобильных дорог, в создании свободных экономических зон, инвестиций и торговли. На очереди - проекты по возведению Шуробской на реке Вахш и Даштиджумской ГЭС на Пяндже, созданию единой электроэнергетической системы с привлечением Пакистана. Иранцы планируют соорудить и несколько малых электростанций, готовы профинансировать строительство крупнейшей в Центральной Азии Рогунской ГЭС, а также вложить полмиллиарда долларов в сооружение самого большого в регионе завода по производству цемента, построить предприятие по добыче и обработке драгоценных и полудрагоценных камней и современный кардиохирургический центр в Душанбе.
Но помимо экономической экспансии год от года нарастает и духовно-культурная. На иранские средства были построены библиотеки имени Рудаки и Амира Кабира, регулярно проводятся выставки, проходят встречи предпринимателей и научные симпозиумы, посвященные страницам общей истории, персидскому языку и литературе. А благотворительные общества вроде Комитета имени имама Хомейни помогают беднякам, которых здесь немало, совершать религиозные обряды, бесплатно преподают им основы Корана. Обсуждаются и планы создания общего персоязычного телеканала. Кроме того, в прошлом году был упрощен визовый режим между обеими странами, что значительно облегчило общение двух народов. А Тегеран предлагает вообще ввести безвизовые отношения.
Отдельная статья сотрудничества связана с вовлечением в ирано-таджикские проекты Афганистана, где, по разным данным, от 27 до 38 процентов населения составляют таджики. Так, в настоящее время иранские специалисты строят автомобильную и железную дороги, которые соединят Таджикистан, Афганистан и Иран, сооружают ЛЭП Рогун - Мазари Шариф - Герат – Мешхед, а также ряд других "тройственных" объектов. И это направление иранской экспансии имеет свою подоплеку.
Иран давно вынашивает планы создания персоязычного союза государств, в который кроме него вошли бы Таджикистан и Афганистан. Этот вопрос поднимался и на состоявшейся недавно в иранской столице встрече глав трех государств. "Между нами нет языкового барьера. Правда, в Афганистане этот язык называют дари, в Таджикистане - точики, а в Иране - фарси. Но это три ростка одного корня. У нас не только общие история и культура, у нас и проблемы одинаковые. И нам нужно объединиться, чтобы решать их", - отметил в интервью Iran.Ru посол Ирана в Таджикистане Алиасгар Шердуст.
А главное в том, что иранские руководители отчаянно пытаются вывести свою страну из международной изоляции, так что создание подобного союза как раз и лежит в русле их усилий. С той же целью они стремятся влиться в ШОС, перевести нынешний статус наблюдателя в полноправное участие в этой организации. И, кстати, Эмомали Рахмон активно поддерживает это их намерение.
"Идет подготовка к новой геополитической конфигурации в Центральной Азии, - считает российский эксперт по кризисным ситуациям Лев Корольков. - Иран сближением с Таджикистаном блокирует в значительной мере действия международных сил в самом Афганистане, и под его контроль в случае успешной реализации этого проекта попадут обширнейшие районы Афганистана".
Ну а почему же Таджикистан столь благосклонен к иранским ухаживаниям? И как такая позиция соотносится с членством этой страны в таких кооперационных объединениях, как СНГ, ОДКБ, ЕврАзЭС?
По мнению некоторых экспертов, таджикское руководство, несмотря на клятвенные заверения официального Душанбе к приверженности этим союзам, давно уже поглядывает на сторону. Причина этого в немалой степени определяется заметным охлаждением отношений с Москвой, на которую он традиционно ориентировался в недавнем прошлом. Проявилось оно, например, в изгнании в 2004 году российских пограничников с таджикско-афганской границы. Новые наши предложения по этой теме пока зависли в воздухе. Кроме того, таджикское правительство не смогло договориться и с РУСАЛом по Рогунской ГЭС. И явно обиделось, когда Россия взяла сторону Ташкента в узбекско-таджикском споре о принципах использования водных ресурсов. Не улучшают наши отношения и провокационные словесные эскапады некоторых российских политиков вроде Владимира Жириновского, который не так давно предсказал, что Таджикистан вместе с Киргизией вскоре станут одной из губерний России…
Все это сыграло на руку Тегерану, возродило в нем старые надежды на создание в обозримом будущем "Великого Ирана". С экономической точки зрения он, конечно, здорово рискует, ведь столь безоглядно инвестировать в одну из беднейших в Евразии стран – огромный риск. Но, очевидно, в Тегеране уверены, что игра стоит свеч. Даже понеся некоторые финансовые потери, иранская сторона получает шанс занять лидирующие геополитические позиции на "таджикской доске", да и во всем регионе тоже. В этом, собственно, и состоит стратегия внешнеполитического иранского шахматного гамбита.
Хотя, если учесть тот факт, что таджики в отличие от шиитов-иранцев исповедуют ислам суннитского толка, каковым будет эндшпиль, то есть окончание партии, сейчас предсказать трудно. Тем не менее, очевидно, что Иран готов рискнуть…
Что же касается российской позиции по отношению к этой игре, то ее в апреле на парламентских слушаниях, посвященных проблемам Центральной Азии, озвучил заместитель главы МИД России Григорий Карасин. Россия, сказал он, не претендует на исключительную роль в центральноазиатских государствах, однако понимает, что стабильность нашей страны зависит от социально-экономической и политической стабильности в этом регионе.
Так-то оно так, но можно ли будет говорить о какой-либо геополитической устойчивости, если в "подбрюшье" России возникнет персоязычный союз, возглавляемый нынешним непредсказуемым, амбициозным и агрессивным иранским режимом?
В самом деле, в последние годы отношения между Таджикистаном и Ираном больше напоминают не соседскую дружбу, а пылкий, быстро развивающийся роман. Словно обе персоязычные страны хотят наверстать время долгой разлуки.
Иран был первой страной, признавшей суверенитет Таджикистана. В январе 1992 года он открыл свое посольство в Душанбе, а через три года появилось таджикское диппредставительство в Тегеране. Две страны связаны общностью не только языка, но и истории, культуры, традиций. Это не забывают упомянуть на своих встречах лидеры двух государств. А встречаются они очень часто. Недавно Рахмон даже отмечал в "семейном кругу" с Ахмадинежадом праздник Навруз.
Иран сегодня много и активно вкладывается в соседнюю страну. По объему инвестиций он занимает там первое место. Как сообщил в конце апреля на пресс-конференции в Душанбе председатель Госкомитета по инвестициям и управлению государственным имуществом Таджикистана Давлатали Саидов, доля иранских капиталовложений в первом квартале нынешнего года составила $97,4 млн, значительно опередив российские ($42,4 млн) и китайские ($31,6 млн). Да и в прошлом году Иран тоже лидировал.
Иранские компании сейчас строят в Таджикистане гидроэлектростанцию Сангтуда-2, прокладывают тоннель "Истиклол", участвуют в прокладке региональных железнодорожных и автомобильных дорог, в создании свободных экономических зон, инвестиций и торговли. На очереди - проекты по возведению Шуробской на реке Вахш и Даштиджумской ГЭС на Пяндже, созданию единой электроэнергетической системы с привлечением Пакистана. Иранцы планируют соорудить и несколько малых электростанций, готовы профинансировать строительство крупнейшей в Центральной Азии Рогунской ГЭС, а также вложить полмиллиарда долларов в сооружение самого большого в регионе завода по производству цемента, построить предприятие по добыче и обработке драгоценных и полудрагоценных камней и современный кардиохирургический центр в Душанбе.
Но помимо экономической экспансии год от года нарастает и духовно-культурная. На иранские средства были построены библиотеки имени Рудаки и Амира Кабира, регулярно проводятся выставки, проходят встречи предпринимателей и научные симпозиумы, посвященные страницам общей истории, персидскому языку и литературе. А благотворительные общества вроде Комитета имени имама Хомейни помогают беднякам, которых здесь немало, совершать религиозные обряды, бесплатно преподают им основы Корана. Обсуждаются и планы создания общего персоязычного телеканала. Кроме того, в прошлом году был упрощен визовый режим между обеими странами, что значительно облегчило общение двух народов. А Тегеран предлагает вообще ввести безвизовые отношения.
Отдельная статья сотрудничества связана с вовлечением в ирано-таджикские проекты Афганистана, где, по разным данным, от 27 до 38 процентов населения составляют таджики. Так, в настоящее время иранские специалисты строят автомобильную и железную дороги, которые соединят Таджикистан, Афганистан и Иран, сооружают ЛЭП Рогун - Мазари Шариф - Герат – Мешхед, а также ряд других "тройственных" объектов. И это направление иранской экспансии имеет свою подоплеку.
Иран давно вынашивает планы создания персоязычного союза государств, в который кроме него вошли бы Таджикистан и Афганистан. Этот вопрос поднимался и на состоявшейся недавно в иранской столице встрече глав трех государств. "Между нами нет языкового барьера. Правда, в Афганистане этот язык называют дари, в Таджикистане - точики, а в Иране - фарси. Но это три ростка одного корня. У нас не только общие история и культура, у нас и проблемы одинаковые. И нам нужно объединиться, чтобы решать их", - отметил в интервью Iran.Ru посол Ирана в Таджикистане Алиасгар Шердуст.
А главное в том, что иранские руководители отчаянно пытаются вывести свою страну из международной изоляции, так что создание подобного союза как раз и лежит в русле их усилий. С той же целью они стремятся влиться в ШОС, перевести нынешний статус наблюдателя в полноправное участие в этой организации. И, кстати, Эмомали Рахмон активно поддерживает это их намерение.
"Идет подготовка к новой геополитической конфигурации в Центральной Азии, - считает российский эксперт по кризисным ситуациям Лев Корольков. - Иран сближением с Таджикистаном блокирует в значительной мере действия международных сил в самом Афганистане, и под его контроль в случае успешной реализации этого проекта попадут обширнейшие районы Афганистана".
Ну а почему же Таджикистан столь благосклонен к иранским ухаживаниям? И как такая позиция соотносится с членством этой страны в таких кооперационных объединениях, как СНГ, ОДКБ, ЕврАзЭС?
По мнению некоторых экспертов, таджикское руководство, несмотря на клятвенные заверения официального Душанбе к приверженности этим союзам, давно уже поглядывает на сторону. Причина этого в немалой степени определяется заметным охлаждением отношений с Москвой, на которую он традиционно ориентировался в недавнем прошлом. Проявилось оно, например, в изгнании в 2004 году российских пограничников с таджикско-афганской границы. Новые наши предложения по этой теме пока зависли в воздухе. Кроме того, таджикское правительство не смогло договориться и с РУСАЛом по Рогунской ГЭС. И явно обиделось, когда Россия взяла сторону Ташкента в узбекско-таджикском споре о принципах использования водных ресурсов. Не улучшают наши отношения и провокационные словесные эскапады некоторых российских политиков вроде Владимира Жириновского, который не так давно предсказал, что Таджикистан вместе с Киргизией вскоре станут одной из губерний России…
Все это сыграло на руку Тегерану, возродило в нем старые надежды на создание в обозримом будущем "Великого Ирана". С экономической точки зрения он, конечно, здорово рискует, ведь столь безоглядно инвестировать в одну из беднейших в Евразии стран – огромный риск. Но, очевидно, в Тегеране уверены, что игра стоит свеч. Даже понеся некоторые финансовые потери, иранская сторона получает шанс занять лидирующие геополитические позиции на "таджикской доске", да и во всем регионе тоже. В этом, собственно, и состоит стратегия внешнеполитического иранского шахматного гамбита.
Хотя, если учесть тот факт, что таджики в отличие от шиитов-иранцев исповедуют ислам суннитского толка, каковым будет эндшпиль, то есть окончание партии, сейчас предсказать трудно. Тем не менее, очевидно, что Иран готов рискнуть…
Что же касается российской позиции по отношению к этой игре, то ее в апреле на парламентских слушаниях, посвященных проблемам Центральной Азии, озвучил заместитель главы МИД России Григорий Карасин. Россия, сказал он, не претендует на исключительную роль в центральноазиатских государствах, однако понимает, что стабильность нашей страны зависит от социально-экономической и политической стабильности в этом регионе.
Так-то оно так, но можно ли будет говорить о какой-либо геополитической устойчивости, если в "подбрюшье" России возникнет персоязычный союз, возглавляемый нынешним непредсказуемым, амбициозным и агрессивным иранским режимом?
Также по теме:
Актуально