Сегодня ИТАР-ТАСС сообщил о создании к осени этого года кибернетических сил быстрого реагирования НАТО. 15 мая появилось сообщение о том, что США и Россия готовятся подписать соглашение по предотвращению инцидентов в киберпространстве. А почти за год до этого, в августе 2012, командование американских ВВС объявило тендер на закупку целого ряда вредоносных программ с целью нарушения или уничтожения компьютерных сетей и центров управления вероятного противника.
Такие вот противоречивые на первый взгляд действия США на самом деле повторяют политику Вашингтона в отношении ПРО: создание системы с одновременным приглашением России "вскочить на подножку уходящего поезда", то есть участвовать в системе с заранее заданными параметрами.
"Хочешь мира – готовься к войне", - писал древнеримский историк. В современном прочтении – "к кибервойне".
В тендере Пентагона говорится о программах, которые позволили бы нанести противнику превентивный ущерб с целью ограничения его возможностей по ведению боя традиционными средствами.
В прошлом году Государственный секретарь США Хиллари Клинтон официально подтвердила, что американские специалисты осуществили взлом ряда сайтов, имеющих связи с "Аль-Каидой". Данная новость стала первым подтверждением активной работы США в киберпространстве. И как следует из заявления столь высокопоставленного американского политика, эта работа носит не только оборонительный, но и наступательный характер. Еще один факт: в прошлом году в июне на официальном сайте минобороны Израиля было опубликовано заявление, в котором подтверждался факт использования этой страной кибероружия для борьбы против возможных противников.
Все говорит о развертывании гонки кибервооружений. На первой Международной конференции по действиям в киберпространстве, состоявшейся в ноябре 2011 года в Лондоне, тогдашний министр связи и массовых коммуникаций России Игорь Щеголев заявил, что последствия незаконного, злонамеренного использования кибератак, в том числе в террористических целях, могут быть сопоставимы по своему потенциалу и по масштабам с ущербом применения классического оружия и даже оружия массового поражения.
МИД России с 1998 года выступает с инициативами о постановке на международном уровне вопроса о комплексном обеспечении международной информационной безопасности. Тема эта с нашей подачи заняла прочное место в повестке многих международных организаций, в первую очередь ООН, ОБСЕ, Совета Европы, "группы восьми". В сентябре 2011 Россия предложила концепцию конвенции по международной информационной безопасности, способную заложить основу для конвенции ООН в этой области.
Москва, в частности, требует запретить милитаризацию киберпространства, а также его использование для подрыва режимов и экономик других стран. Однако США и их союзники по НАТО выступают против: по их мнению, российские предложения чреваты усилением цензуры и государственного контроля над интернетом. Реализовать часть своих идей Москве пока удалось лишь в рамках ОДКБ и ШОС.
В прошлом году Россия предложила сотрудничество в сфере кибербезопасности и НАТО. Предложение включало совместный анализ угроз, обмен опытом защиты критически важных инфраструктурных объектов и оценку вероятности попадания кибероружия в руки террористов. Но в НАТО к этому оказались не готовы.
Пока дипломаты пытаются предотвратить наступление эры хаоса в интернет-пространстве военные предпринимают конкретные меры. Администрации Обамы удалось сделать то, чего не смогла добиться администрация Буша-младшего. В июне 2009 года было объявлено о создании военного киберкомандования в составе Стратегического командования, основной целью которого стало противодействие информационным угрозам национальной безопасности США. Под его руководством сейчас якобы действуют до одной тысячи компьютерных хакеров. По исполнительному приказу Обамы Пентагону предоставляется разрешение вести своего рода превентивные кибероперации на чужой территории.
Кстати, в НАТО Объединенный центр передового опыта по киберобороне был создан еще раньше, в 2008 году.
В одном из интервью перед вступлением в должность нынешний командующий киберкомандованием США Кейт Александер заявил, что не исключает, что в ряде случаев американский наступательный военный информационный потенциал может быть использован против таких целей противника, как энергетические станции, банки и другие сети финансовых институтов, транспортные информационные сети. Фактически Александер признал возможность поражения информационными средствами гражданской инфраструктуры. В то же время впервые в официальном американском документе, посвященном вопросам киберпространства, используется формулировка "коллективная безопасность". В разделе, посвященном военным вопросам кибербезопасности, авторы стратегии говорят о необходимости развивать военно-политическое сотрудничество для обеспечения коллективной безопасности и противодействия киберугрозам.
Военные хакеры получили право транслировать некий компьютерный код в сеть другой страны. С его помощью можно отследить качество связи. Если же США вступят в войну с этой страной, то благодаря введенному ранее коду будет создан маршрут для проникновения американских вирусов. В числе средств проведения кибератак числятся, в частности, компьютерные вирусы типа Stuxnet, от которого уже пострадала иранская ядерная программа.
В 2011 году директор Агентства передовых исследовательских проектов Пентагона Реджина Даган рассказала на конференции по кибербезопасности, что в ближайшее время агентство акцентирует свои исследования на разработке наступательных мер, целью которых станет защита наших вооруженных сил от кибератак. В этом же году в докладе по вопросам кибернетической угрозы, представленном Конгрессу Петагоном, говорится, что компьютерный саботаж может рассматриваться как "акт войны".
В начале 2012 Министерство обороны РФ разместило на своем сайте "Концептуальные взгляды на деятельность Вооруженных Сил Российской Федерации в информационном пространстве". Во всем документе нет упоминания о ведении Россией наступательных боевых действий в киберпространстве.
Концепция сводится к трем основным действиям: сдерживанию, предотвращению и разрешению военных конфликтов в цифровом поле. Интересно заметить, что при этом российские теоретики кибервойны не исключают возможности отвечать на угрозу в виртуальном пространстве методами, принятыми в реальных войнах. Этому посвящен пункт 3.2.3 документа, в котором говорится, что ВС РФ могут "в условиях эскалации конфликта в информационном пространстве и перехода его в кризисную фазу воспользоваться правом на индивидуальную или коллективную самооборону с применением любых избранных способов и средств, не противоречащих общепризнанным нормам и принципам международного права".
В феврале "Известия" сообщили, что глава МО РФ предложил главному оперативному управлению (ГОУ), главному организационно-мобилизационному управлению (ГОМУ) и ряду других подразделений Генштаба завершить проработку создания киберкомандования. Задержка, как всегда, за определением статуса командования. Киберкомандование предлагается сделать главным управлением Минобороны, а не Генштаба, или командованием рода войск наряду с воздушно-десантным или ракетным стратегического назначения (РВСН). Отечественное киберкомандование будет предназначено для защиты общенациональных интересов.
В России уже существует несколько органов противодействия виртуальным угрозам. В МВД это Управление "К", при ФСБ — Центр информационной безопасности, который противодействует в виртуальном пространстве иностранным спецслужбам, экстремистским организациям и криминальным структурам, угрожающим национальной и экономической безопасности России. Киберкомандование Минобороны будет сдерживать киберугрозы при попытках открытых посягательств на интересы России со стороны других государств.
Что касается сотрудничества Москвы и Вашингтона по обеспечению безопасности и предотвращению инцидентов в киберпространстве, соглашение по этой проблеме готовится ко встрече лидеров двух стран. Они условились сначала встретиться во время саммита "восьмерки" в Северной Ирландии, который состоится 17-18 июня, а затем – в России в сентябре, когда в Санкт-Петербурге будет проходить совещание "двадцатки".
Предусматривается, что в случае каких-либо серьезных подозрений или недопонимания Москва и Вашингтон смогут срочно обменяться информацией по специальной «горячей линии связи». Для реализации новой договоренности может быть использована линия постоянной связи между Национальными центрами уменьшения ядерной опасности, которые обмениваются данными о стратегических вооружениях двух стран. Документ будет предусматривать и другие меры взаимного доверия в целях обеспечения безопасности в киберпространстве.
