Украина окончательно развеяла слухи о том, что законопроект о реинтеграции Донбасса подавался в Раду исключительно для того, чтобы облегчить продление еще на год особого статуса отдельных районов Донецкой и Луганской областей, а после этого продления проект будет спущен на тормозах. Нет, 18 января этот закон был принят 280 голосами (почти на полсотни больше, чем было в первом чтении).
По сравнению с первоначальной редакцией документ дополнительно ужесточился. Во-первых, из него исключено упоминание Минских соглашений. Во-вторых, усилены формулировки обвинений России в агрессии и оккупации. Так, подразделения ДНР-ЛНР названы разновидностью вооруженных формирований Российской Федерации. В-третьих, появился обширный раздел, дающий особые права силовикам на части территории Донбасса - в «зонах безопасности, прилегающих к району боевых действий». Сейчас непонятно сколь обширными окажутся данные зоны, где будут действовать эти нормы, присущие военному положению. Их границы должно определять военного командование, а критерии определения в законе отсутствуют.
В документе фактически идет речь о состоянии войны с Россией, ибо по украинскому законодательству факт агрессии требует признания состояния войны, однако формально такое состояние не признается. На это обстоятельство обратили внимание и в Главном юридическом управлении Рады. В своем заключении о законопроекте там записали, что для соблюдения конституционных процедур об использовании вооруженных сил президенту надо было бы внести в Раду представление об объявлении состояния войны. Депутаты своих юристов не послушали и остановились в полушаге от формальной войны.
Но из украинского законодательства следует, что в ситуации агрессии данное представление, как и объявление военного положения, – это обязанность, а не право президента. И после принятия закона в первом чтении Конституционный суд вполне может обязать главу государства принять такие решения, а это повлечет за собой отмену выборов, ибо их во время военного положения проводить нельзя. Порошенко же при таком сценарии может сказать, что он совсем не стремился увековечивать ни свою власть, ни полномочия нынешней Рады, но должен подчиняться вердикту суда.
Зависимость Украины от Запада не предполагает неизбежность именно такого сценария в 2019 году. Однако правовые условия для него закон создает. А оппозиционные президенту партии «Самопомощь» и «Батькивщина», которые наверняка рассчитывают улучшить позиции на следующих выборах, тем менее призывали в сессионном зале признать факт войны и поддерживали другие радикальные поправки типа разрыва дипломатических отношений и прекращения торговли с Россией.
Да, такие поправки не прошли. Но обращает внимание, что за разрыв дипотношений голосовали лидеры обеих фракций правящей коалиции - Артур Герасимов (БПП) и Максим Бурбак («Народный фронт»). Так что может со временем подобные меры станут возможными. Ведь хотя конфликт длится давно, нынешний закон Рада проголосовала именно сейчас. Ранее он показался бы парламентскому большинству слишком радикальным и рискованным, теперь же этот акт необходим Киеву, чтобы в обществе утверждалось мнение о позитивной для Украины динамике развития конфликта. Ведь один из главных признаков такой динамики - это способность совершить сегодня действия, которые невозможно было совершать вчера и позавчера. Потому-то в 2018-м утверждается закон, который невозможно было принять в 2015-2016, а итоговый январский текст документа оказывается радикальней, чем был изначальный, октябрьский.
Разумеется, о позитивной (в глазах украинского общества) динамике развития ситуации можно будет говорить, лишь если символы этой динамики не влекут последствий, которые однозначно перечеркивают их эффект. Но, похоже, в Киеве убеждены, что таких последствий не будет - на заявления Москвы об отходе Украины от Минских соглашений там давно не обращают внимания.
Да и представители «Оппозиционного блока» в парламенте, и украинские политологи из «партии мира» неоднократно заявляли, что такой закон не нужен Западу, ибо он осложнит переговоры как в «нормандском формате», так и на уровне Суркова и Волкера. На мой взгляд, все эти заявления продиктованы благой целью помешать принятию документа, но не опираются на реальные факты. Ведь когда Западу что-то не нравится в украинской политике, он высказывается прямо и быстро. Например, реакция на проект, дающий Раде право увольнять главу Национального антикоррупционного бюро (НАБУ), последовала через несколько часов после его регистрации. А в случае с законом о Донбассе Запад все время молчал, поэтому разговоры о его критике относятся к области поисков черной кошки в темной комнате.
Так, в этот вторник посол США в Киеве Мэри Йованович на вопрос «РБК-Украина» относительно этого документа сказала: «Я еще не видела этого законопроекта… Конечно, это право Украины принимать закон о реинтеграции Донбасса как своей части. Важно, чтобы этот закон оставлял открытым путь к имплементации Минских договоренностей, чтобы Украина поддерживала возможность использования всех путей для достижения мира».
То есть Йованович на словах не захотела находиться в положении советского слесаря, который 60 лет назад сказал о «Докторе Живаго»: «Я роман не читал, но…» Только у слесаря не было возможностей читать западные издания, а упомянутый законопроект к моменту интервью был уже три с половиной месяца как опубликован на сайте Рады. Работа же над ним шла с начала июля, и представители Киева многократно говорили, что согласовывают его содержание с западными партнерами. Невозможно не поверить, что в числе этих партнеров не было посла США.
Да, американцы в лице Йованович официально показывают, что никакой ответственности за этот документ они не несут. Но в ее словах о том, что закон должен быть открыт для имплементации Минских договоренностей, не стоит видеть скрытую критику Киева, как порой делают в Украине. Ведь с американской точки зрения – это очевидно из выступлений Волкера, – процесс имплементации таков: 1) с Россией достигается договоренность о миротворцах (субъектность ДНР и ЛНР Западом отрицается); 2) с приходом миротворцев, ДНР и ЛНР разоружаются, там устанавливается украинское правовое поле, однако туда не заходят украинские силовики, включая пограничников, 3) по украинским нормам происходят выборы, в которых не будут участвовать те, кто не подпадет под амнистию, 4) Украина возвращает пограничный контроль. Объективно такому сценарию препятствует его неприятие Россией, а не текст украинского закона.
И символично, что именно между двумя чтениями закона Вашингтон принял решение о поставках «Джавелинов» на Украину. С одной стороны, это подчеркивает приемлемость документа для США. С другой стороны, именно решение американцев позволило Киеву еще больше ужесточить формулировки проекта.
