21 января 1958 года бомбардировщик ВМС США с четырьмя ядерными бомбами на борту потерпел катастрофу в Арктике
Более полувека назад, 21 января 1968 года, произошла одна из крупнейших техногенных катастроф 20 века. Бомбардировщик ВВС США с четырьмя термоядерными бомбами на борту рухнул на лед залива Северной Звезды недалеко от самой северной базы ВВС США – Туле, расположенной в 1118 километрах от Полярного круга.
Инцидент случился в самый разгар «холодной войны». В 1961 году США развернули секретную операцию «Хромированный купол», подразумевавшую боевое патрулирование воздушного пространства, в том числе вблизи границы с СССР. В частности, самолеты Boeing B-52 Stratofortress с ядерными бомбами на борту должны были круглосуточно «мониторить» обстановку и, получив условный сигнал, немедленно лететь к границам СССР, чтобы сбросить смертоносные грузы на стратегически важные для советского правительства объекты.
Утром 21 января 1968 экипаж B-52 380-го бомбардировочного крыла Стратегического командования ВВС США готовился к очередному вылету. Самолет должен был на протяжении суток кружить над авиабазой Туле и морем Баффина. Перед тем, как отправиться на задание, один из членов экипажа, запасной (третий) пилот майор Альфред д’Амарио решил, что в самолете достаточно прохладно. Чтобы согреться, он положил под сиденье штурмана-инструктора три поролоновых подушки и тем самым заблокировал вентиляционный выход системы отопления, которая, как выяснилось, оказалось неисправной. В полете в кабине стало еще холоднее, и д’Амарио открыл клапан забора воздуха из воздушного двигателя в систему отопления. Очень скоро температура поднялась, однако из-за технических неполадок горячий воздух, поступающий из турбины в систему отопления, практически не охлаждался.
«Ситуация вышла из- под контроля. В кабине пилотов начался пожар, и через пять минут мы уже практически не контролировали машину. Впервые в жизни я вынужден был послать сигнал SOS", - вспоминает капитан бомбардировщика Джон Хог. Действительно, за считанные минуты дыма стало столько, что экипаж пилоты уже не видели оказаний приборов. Все имеющиеся огнетушители были израсходованы, а пламя не утихало.
Командиром было принято единственно верное решение – покинуть самолет. Все члены экипажа, за исключением второго пилота Леонарда Свитенко, получившего смертельную травму головы, успешно катапультировались. Тем временем ставший неуправляемым самолет сначала летел на север, затем развернулся в обратном направлении и, не долетев до авиабазы Туле каких-то 11 километров, рухнул на залив Северной звезды, проплавив лед до черноты.
Самое страшное заключалось в том, что компоненты термоядерных бомб (плутоний, тритий, америций и уран) разбросало почти на пять километров вокруг. В этой связи следует вспомнить отчет 1969 года, подготовленный начальником отдела ядерной безопасности Сандийских национальных Лабораторий (принадлежащих Министерству энергетики США). В нем он утверждает, что мощность ядерных бомб, которые несли самолеты Б-52, составляла порядка 24 мегатонн, что в 1200 раз больше мощности бомбы «Малыш», с помощью которой американцы в августе 1945 года разрушили Хиросиму, уничтожив до 200 людских жизней.
Таким образом, американцы оказались, с одной стороны - перед глобальной экологической катастрофой, а с другой - перед дипломатическим кризисом, назревавшим в отношениях с Копенгагеном. Дания еще в 1957 году объявила Гренландию (которая входит в состав Королевства с 1814 года) «безъядерной территорией» и запретила американским бомбардировщикам с ядерным оружием на борту пересекать свое воздушное пространство. Получается, что США скрыли этот важнейший факт от датского правительства, совершив еще одну ошибку – теперь уже политического характера. Однако, учитывая сложившуюся обстановку, Вашингтон и Копенгаген предпочли отложить выяснение политических отношений и приступили к экстренной зачистке территории и поиску сердечников ядерных бомб в рамках операции «Хохлатый лед».
В общей сложности, с места катастрофы вывезли тысячи обломков самолета и порядка 500 миллионов галлонов (примерно 1,9 млрд. литров) снега и льда, которые могли подвергнуться радиоактивному загрязнению. Кроме того, были найдены и успешно обезврежены три ядерных заряда. Согласно официальной версии американских властей, все последствия катастрофы были ликвидированы, все бомбы найдены и подняты со дна океана. Затем дело было закрыто и убрано в секретные архивы США на долгие сорок лет.
Спустя сорок лет, по истечении срока давности, в «Деле о крушении Б-52 «всплыли» новые подробности. Выяснилось, что ядерных бомб было не три, как первоначально заявляли американцы в своих официальных отчетах, а четыре. Причем, последнюю обнаружить так и не удалось. «Пропавшая бомба содержала уран, плутоний и еще несколько опасных веществ, о которых мы, к сожалению, не знаем. Ведь ее конструкция была совершенно секретной. Если даже мы не сумели ее обнаружить, то никто другой и подавно не сможет», - заявил в интервью «Би-Би-Си» бывший инженер
Лос-Аламосской лаборатории Уильям Чемберс, который входил в команду экспертов, расследовавших инцидент 1968 года.
В сложившихся условиях Гренландия, которая уже полувека фактически живет на «ядерной бочке», рискует превратиться во «вторую Хиросиму». В ежегодном отчете Министерства здравоохранения страны говорится, что уровень заболеваемости онкологическими заболеваниями у тех, кто проживает на территории острова, в два раза выше по сравнению с остальным населением страны. При этом медики убеждены, что печальная статистика является последствием авиакатастрофы 1986 года. Бьют тревогу и норвежские экологи. Ядерная бомба, которую так и не нашли, представляет угрозу флоре и фауне Арктики. Ядовитые вещества под воздействием морских течений могли распространиться на сотни или даже тысячи километров и теперь отравляют хрупкую экосистему региона, считают активисты. Получается, что от «ядерной халатности» американцев страдает экология не только Гренландии, но и других приполярных стран.
Катастрофа американского бомбардировщика «черным клеймом» висит на репутации Вашингтона. На этом фоне заявление Дональда Трампа о наращивании американского ядерного арсенала, которое расценивается в первую очередь как «средство сдерживания» (в первую очередь, «агрессивной» России) звучит, по меньшей мере, весьма самонадеянно. Подобные слова уместны лишь в том случае, если смертоносное оружие находится под полным контролем страны, которая им обладает.
