Дальневосточный корпункт ИА "ИнфоРос"
Что такое "региональная ПРО", почему она так мучительно долго появляется на свет, кого и от кого она призвана защитить и какие проблемы таит в себе ее развертывание – на эти вопросы мы постараемся ответить в данной статье.
5 июля прошлого года с двух ракетных полигонов КНДР были почти одновременно запущены то ли шесть, то ли семь баллистических ракет малой и средней дальности. Этих запусков ожидали так долго, что сам процесс ожидания притомил персонал американских разведывательных подразделений. К тому же накануне отмечался главный праздник США – день Независимости… В общем, случился легкий конфуз, хорошо еще, что японцы не спали и праздников у них никаких не было. Проходит три месяца, Северная Корея "выступает" с новой инициативой – подрывает свое первое ядерное устройство. И вновь разведка США оказывается не у дел, почти неделю они пытаются доказать, что-де взрыв то был какой-то не такой, не совсем ядерный, что ли. Второй подряд прокол в такой чувствительной сфере вызвал сильное недовольство в администрации и в Конгрессе США. Казалось бы, такую реформу разведывательного сообщества провели, ввели министерскую должность Главы центральной разведки (ранее эту должность по совместительству исполнял директор ЦРУ, причем за одну зарплату), а результата нет. Проходит еще три месяца, и тут уж разведка США "берет реванш" - после недели напряженнейшей аналитической деятельности она объявляет о том, что Китай-де провел 12 января сего года испытание противоспутникового оружия, уничтожив своей баллистической ракетой свой же старый метеорологический спутник. Похоже, в Китае были немало удивлены таким сообщением, после нескольких дней размышлений они в туманных выражениях подтвердили наличие собственной противоспутниковой программы – а почему бы и нет? пусть боятся! Просим извинения за некий сарказм, но дело в том, что факт запуска космической ракеты-носителя и вывода спутника или боеголовки на орбиту высотой более 800 км сегодня скрыть просто невозможно. Не случайно министр обороны России С.Иванов скептически прокомментировал данное сообщение американцев, в то время как в октябре прошлого года он же без колебаний заявил о факте проведения ядерного испытания в Северной Корее.
Все эти события имеют прямое отношение к теме статьи. Дело в том, что стратегическая ситуация в Северо-Восточной Азии сейчас стремительно меняется. КНДР является безусловным лидером среди стран "не Запада" по наработкам в области ракетных технологий. Она создала целый арсенал баллистических ракет "Нодон" и "Тэпходон" и экспортирует свои технологии в Иран, Пакистан и другие страны. Но раньше эти ракеты, способные поразить американские военные базы в западной части Тихого океана, являлись лишь средством психологического давления из-за низкой точности и слабой боевой части, не способной, скажем, разрушить АЭС или химический завод. Смонтировав на них ядерные боеголовки, Северная Корея получает возможность диктовать свои условия всем соседям по региону. Что касается Китая, то если он действительно создаст противоспутниковое оружие, нынешнее военно-техническое превосходство США окажется под серьезной угрозой. И вот в таких изменившихся условиях руководство США, вероятно, пожалело, что в свое время оно предпочло развивать "национальную" (стратегическую) ПРО вместо "региональной".
А произошло это довольно тривиальным способом. "Региональная" ПРО была любимым проектом президента – "демократа" Б.Клинтона, причем уже в конце 90-х годов прошлого века рассматривался единственный вариант развертывания такой системы – как раз в Северо-Восточной Азии. Смена администрации в Вашингтоне – это всегда процесс мучительный, новые лидеры имеют свои предпочтения, чаще всего не совпадающие с мнением предшественников. А тут еще нападение террористов 11 сентября 2001 года, когда впервые в своей истории американцы почувствовали себя дома в опасности. Национальная ПРО, призванная защитить собственно территорию США от угрозы ракетного нападения неких "стран – изгоев" (точнее, Китая, хотя об этом предпочитают не упоминать) показалась тогда эффектной панацеей от будущих угроз и добавила немало процентов поддержки президенту Бушу со стороны общественного мнения.
В следующем году в США грядут очередные президентские выборы, и только чудо может позволить республиканцам, сотворившим просто невероятное количество ошибок в Ираке и Афганистане, остаться у власти. Но даже если чудо случится, избежать пересмотра приоритетов в области ПРО не удастся, слишком все стало серьезно. И здесь возникает целый ряд проблемных вопросов.
История концепции региональной ПРО началась в 1991 году, когда в ходе первой войны с Ираком выяснилось, что США и другие страны Запада не имеют сколь-нибудь надежных средств борьбы с баллистическими ракетами малой и средней дальности. А поскольку ВС США и НАТО в этот период готовились активно насаждать "демократические ценности" по всему миру (СССР к тому времени свое существование, как известно, прекратил), возникла настоятельная необходимость найти меры противодействия этой новой угрозе. Ведь вслед за Ираком многие страны "третьего" мира, причем явно не относившиеся к числу друзей или союзников Запада, резко активизировали усилия по оснащению своих ВС баллистическими ракетами, а некоторые из них – еще и свои ядерные программы.
К концу 90-х годов прошлого века в США практически оформилась концепция региональной ПРО. Для защиты передовых группировок ВС США, а также ключевых объектов инфраструктуры на территории союзных государств предусматривалось создать многокомпонентную систему ПРО, способную уничтожать баллистические ракеты малой и средней дальности на всех участках траектории полета. Работать эта система должна была следующим образом. Сразу после запуска баллистических ракет одной из "стран – изгоев" их постараются сбить крейсера типа "Тикондерога" и эсминцы типа "Орли Берк", находящиеся на патрулировании вблизи побережья потенциального "агрессора". Далее, после выхода ракет из облачного слоя, в дело вступают сверхмощные лазеры воздушного базирования, которые с расстояния 300 – 400 км прожигают тонкие стенки корпуса ракет. С выходом на заатмосферный участок траектории по ракетам наводятся кинетические перехватчики, запускаемые с противоракетных комплексов наземного и морского базирования. Если же неприятельским боеголовкам все-таки удалось прорваться, на конечном участке траектории их должны поразить противоракеты "Пэтриот-3" наземного базирования. Схема красивая, где-то даже эффектная (желающие могут посмотреть образцы рекламы региональной ПРО, например, здесь: http://www.defenselink.mil/specials/ missiledefense/tmd-jtmd.htm), на первых порах Конгресс ежегодно исправно выделял на ее разработку миллиарды долларов. Но, как известно, гладко обычно бывает только на бумаге, или в компьютерной презентации. А в жизни все намного сложнее. Так и произошло с американской концепцией региональной ПРО.
Изменение стратегических приоритетов у администрации США (см. выше), несомненно, имело место. Но оно имело под собой, помимо конъюнктурных, достаточно веские технические и политические аргументы.
Прежде всего, это техническое несовершенство систем ПРО. Вообще, разработка средств противоракетной обороны в США побила, наверное, все рекорды по обману и дезинформации в оборонной сфере. На одно "успешное" испытание приходилось по пять – шесть неудачных, но о них практически никогда не упоминалось. Да и успешными проведенные испытания противоракетных систем можно назвать с большой натяжкой, т.к. для проведения испытаний создавались поистине тепличные условия. Как правило, время, место и параметры пуска ракеты – мишени были известны заранее, погодные условия, а это важный фактор, влияющий на своевременность обнаружения цели, близки к идеальным, а зачастую на учебную ракету-мишень просто ставили радиомаяк, чтобы противоракета, упаси Бог, не промахнулась. Так было 20 лет назад, когда президент Рейган запугивал Советский Союз своей "Стратегической оборонной инициативой". Примерно так же обстояло дело и в сентябре 2006 года, когда американцы проводили предпоследнее по времени испытание противоракеты по цели, имитирующей северокорейскую ракету "Тэпходон-2", да и 29 января с.г., когда непонятно какой комплекс в лучших традициях компьютерной анимации "сбил" некую "SCUD-подобную" ракету. Факт есть факт – ни одна из американских систем ПРО за эти два десятилетия не доведена до боеготового уровня, и все, что США имеют сегодня, по свидетельству руководителя программ ПРО генерала Оберинга – это 11 экспериментальных "стратегических" противоракет на Аляске и в Калифорнии и еще 10 "региональных" противоракет "Стандарт" на крейсерах УРО типа "Тикондерога". Прямо скажем, немного, если учесть, что только прямые расходы на программы ПРО за этот период намного превысили 100 миллиардов долларов.
Конечно, технологические проблемы при создании эффективных систем ПРО весьма сложны, но не будем забывать, что еще в конце 60-х годов прошлого века в США и СССР были поставлены на боевое дежурство по два соединения "стратегических" противоракет, и обеим сверхдержавам даже пришлось в 1972 году заключать Договор об ограничении систем ПРО. Так что, видимо, дело не столько в неразрешимости технологических проблем, сколько в самой системе взаимоотношений между политическим руководством, вооруженными силами и военно-промышленным комплексом. Многие по привычке считают неоспоримым технологическое превосходство американского оружия, однако давайте попробуем вспомнить, какие принципиально новые системы вооружений в последнее время были доведены до стадии серийного производства, например, в самой наукоемкой - аэрокосмической отрасли? Несколько десятков "невидимых" бомбардировщиков Б-2 и Ф-117, о реальных достоинствах которых в силу этой самой "завесы невидимости" известно едва ли больше, чем о системах ПРО. А вся фронтовая авиация как летала на самолетах Ф-15/16/18 разработки начала 70-х годов, так и летает. Зато сколько было незавершенных амбициозных проектов, на каждый из которых тратилось миллиарды долларов, но которые по истечении нескольких лет тихо прикрывались либо по инициативе ВС, потерявших терпение в связи с безответственностью разработчиков, либо Конгрессом, который в конце концов понимал, что деньги налогоплательщиков тратятся впустую.
Есть основания полагать, что с региональной ПРО происходит то же самое. В самом деле, изначально было принято решение параллельно разрабатывать сразу шесть систем оружия – по две для армии и ВМС, по одной для ВВС и морской пехоты. Соответственно, началась конкуренция за бюджетные ассигнования. При этом большинство из этих систем не создавалось "с нуля", традиционные производители вооружений продавили свои проекты по модернизации существующих комплексов ПВО. А такой подход имеет как плюсы, так и минусы, и судя по тому, что мы видим сегодня, минусов оказалось явно больше. Далее, очень долго разбирались, где заканчивается "региональная" и начинается "национальная" ПРО (да и до сих пор, похоже, не разобрались) – а ведь от этого зависит вся концепция боевого применения сил и средств ПРО.
Этот перечень проблем можно продолжить и дальше, но давайте остановимся, ведь, в конечном итоге, если суверенному государству нравится именно так вести дела, это его право. Мы также не будем затрагивать тему одностороннего выхода США из режима упомянутого договора 1972 года, т.к. сделано это было формально без нарушения норм международного законодательства. Единственно, вызывает недоумение резкая реакция США на испытание Китаем 12 января с.г. "вроде бы" системы ПРО на базе межконтинентальной баллистической ракеты. Формально Китай ничего не нарушил, а то, что мишенью был выбран его старый ИСЗ – это просто свидетельство нахождения Пекина на самых ранних этапах создания ПРО. Все остальное – от лукавого. Ведь если государство обладает системами, способными поражать боеголовки баллистических ракет на заатмосферном участке траектории полета, это означает, что уничтожение спутников, чьи орбиты известны, а габариты несравнимо больше, для него является детской задачкой.
Мы столь подробно говорим об особенностях американского подхода к созданию региональной ПРО по двум причинам. Первая из них – экономическая. Наивно полагать, что столь искушенный в борьбе за правильное использование каждого бюджетного цента Конгресс США будет смотреть сквозь пальцы на явное разбазаривание средств в рамках многочисленных программ ПРО. Мощное лоббирование со стороны корпораций ВПК? Да, это, безусловно, имеет место, но не в общепринятом смысле этого понятия. В условиях демократического государства с рыночной экономикой никакая даже самая сверхмонополия не в силах заставить правительство покупать ненужный ему продукт. Скорее, мы имеем дело с опосредованным бюджетным финансированием приоритетных исследований в области новых технологий с целью не допустить утраты Америкой своих ведущих позиций в мировой экономике. А это уже очень похоже на недобросовестную конкуренцию… При этом с истинно американским прагматизмом Вашингтон сумел еще и "убедить" Японию, напуганную северокорейской ракетно-ядерной программой, предоставить свои новейшие технологические наработки для использования в системах ПРО!
Не менее важно понимать и военно-политические аспекты региональной системы ПРО. Да, в Северо-Восточной Азии на постоянной основе развернуты крупные группировки американских войск, США имеют обязательства по защите Японии, Южной Кореи и Тайваня. Угроза ракетного нападения здесь также реальна и, как было отмечено выше, эта угроза возрастает. Но ведь есть еще и Средний Восток, где степень конфронтации, например, с Ираном, ничуть не ниже. Есть также и европейские союзники по НАТО, "защищать" которых в противоракетном отношении США вроде бы обязаны по умолчанию. Однако эти стратегические районы не упоминаются в планах развертывания региональной ПРО. (Мы пока не будем упоминать о недавно обнародованных планах по развертыванию американских ракет-перехватчиков и РЛС ПРО на территории "новообращенных" членов НАТО, Польши и Чехии. Это – тема отдельного анализа.)
По нашему предположению, это происходит из-за различного отношения к идее построения системы ПРО в отдельно взятом регионе со стороны государств данного региона. Здесь важно понимать, что в случае развертывания такой системы ключевую роль в ее функционировании будут играть США. Большинство технологий ПРО имеет высшую категорию секретности, и передавать их даже самым верным союзникам американцы едва ли рискнут. Далее, система ПРО работает в условиях жесточайшего дефицита времени на принятие решения – слишком мало подлетное время у баллистических ракет. Полагать, что в этих условиях американцы станут согласовывать решение на применение оружия с правительствами региональных держав – по меньшей мере, несерьезно. Значит, те страны, которых по логике система ПРО должна защитить, теряют значительную часть своего суверенитета в ключевой сфере военной безопасности и становятся заложниками возможных неправильных решений. Например, что могло бы случиться, если в июле прошлого года американцы решили бы сбить запущенные северокорейцами ракеты?
Таким образом, получается, что заинтересованными в развертывании у себя элементов региональной ПРО являются сегодня лишь Япония и Тайвань. Да и то, с большими оговорками. Развертывание компонентов региональной ПРО на Тайване неминуемо вызовет очень резкую реакцию со стороны континентального Китая. Что касается Японии, то японцы, безусловно, очень болезненно воспринимают создание ракетно – ядерного потенциала Северной Кореей. Они могли бы согласиться и с делегированием США права принимать решения, и с необходимостью поделиться своими технологическими ноу-хау, и профинансировать закупку новых комплексов ПРО – если бы не одно "но".
Лучше всех сущность этого "но" выразили израильтяне, которые в 1991 году беспомощно наблюдали, как иракские баллистические ракеты взрывались в Тель-Авиве и Хайфе. Для израильтян создание ПРО – это поистине вопрос жизни и смерти, они, кстати, продвинулись значительно дальше американцев в создании противоракетного оружия. (Единственный комплекс ПРО на Западе, считающийся сегодня относительно боеготовым – это израильский "Эрроу" ("Стрела"), кстати, США широко используют израильские наработки в своих системах.) Так вот, израильтяне утверждают, что если ты имеешь дело с противником, обладающим ядерным оружием, то для системы ПРО приемлема лишь 100-процентная эффективность. Иначе одна прорвавшаяся ракета способна уничтожить все их государство. А гарантировать такую эффективность ни сегодня, ни в обозримом будущем невозможно. Соответственно, чтобы обеспечить безопасность, а точнее, физическое выживание своего народа, необходимо упредить противника и уничтожить его средства ракетно-ядерного нападения. Поэтому в настоящее время представители Израиля регулярно заявляют о необходимости нанесения "превентивного" удара по Ирану.
Понятно, что оправдать такую логику нельзя. Но ее надо понять. Кстати, ситуация для Японии не сильно отличается от израильской, ведь три – четыре термоядерные боеголовки могут отбросить ее буквально в "каменный век". Большим государствам, таким как Россия, США, Китай, Индия, цинично рассуждая, проще – нанести им неприемлемый ущерб будет не под силу ни одной "стране – изгою". Поэтому США, вероятно, будут продолжать разработку и развертывание элементов региональной ПРО вне зависимости от реакции своих союзников, ведь в любом случае это повысит безопасность их передовых контингентов ВС. Но вот что делать той же Японии…
Впрочем, наверное, не надо загонять себя в логический тупик и выбирать из двух (или трех?) зол меньшее. Вспомним, когда ракетно – ядерные потенциалы США и СССР достигли абсурдного уровня, обеспечивавшего многократное взаимное уничтожение (попутно с вероятным уничтожением и всей нашей планеты как таковой), здравый смысл возобладал. Стороны сели за стол переговоров и смогли создать систему ограничения, сокращения ядерного оружия и верификации всего этого процесса. Так и сегодня. Чем развертывать баснословно дорогую и ничего не гарантирующую систему региональной ПРО, гораздо проще сформировать в регионе действенную систему коллективной безопасности.
И еще – тщательнее продумывать отдаленные последствия своих решений. В этом случае многого удалось бы избежать. Однако это, наверное, из области фантастики...
