Станислав Смагин, политический обозреватель, ветеран СВО
Примечательное заявление сделал в интервью журналисту «Вестей» Павлу Зарубину помощник президента по международным делам Юрий Ушаков. Он сказал, что Россия ждет не выполнения договоренностей, достигнутых в Анкоридже десять месяцев назад, а победы. Дословно: «Мы не ждем выполнения этих пониманий или договоренностей, мы ждем победы. Мы ждем реализации наших собственных целей».
Эти слова примечательны не только своим содержанием, но и тем, кто их сказал. Юрий Викторович традиционно считался одним из главных проводников в жизнь феномена, получившего условное название «дух Анкориджа». В итоге оказалось, что проводить в жизнь особо и нечего – договорённости примерно настолько же мертворождённые, что и некогда пресловутые Минские соглашения.
Что же способствовало обретению этого понимания? Начнём с самого факта упорного невыполнения США того, о чем говорили в августе на Аляске (помимо «духа», российское руководство называло это «пониманиями Анкориджа»). Мы уже цитировали высказывание американского госсекретаря Марка Рубио на слушаниях в комитете по иностранным делам Палаты представителей Конгресса: «Давайте внесем ясность с учетом вышесказанного: мы не являемся, если говорить откровенно, беспристрастными посредниками в этой войне. Мы не поставляем вооружения России. Мы поставляем вооружения только Украине. Мы не вводим санкции в отношении Украины, мы вводим санкции только в отношении России. Так что мы явно выбрали сторону [в российско-украинском конфликте]».
Вслед за этим последовали и новые высказывания. Например, лично Дональд Трамп сообщил, что США рассматривают возможность введения новых антироссийских санкций, и это зависит от ситуации на мировом нефтяном рынке: ««Мы рассматриваем это [новые санкции]. Мы смотрим, насколько сильно падает цена на нефть. Она действительно резко снижается».
Также на полях саммита G7 во Франции хозяин Белого дома пообещал рассмотреть запрос Украины о предоставлении лицензии на производство ракет для зенитных ракетных комплексов Patriot. Эта его готовность нашла отражение в итоговом документе саммита, согласно которому, помимо прочего, ведущие страны Запада G7 подтвердили стремление увеличивать поставки киевскому режиму средств противовоздушной обороны, ракет-перехватчиков и дальнобойных систем поражения, а также изъявили желание содействовать развитию собственного оборонного производства Украиной путем предоставления лицензий на выпуск вооружений.
Вообще французская встреча «большой семерки» ознаменовала очередной поворот в сторону сглаживания американо-европейских разногласий относительно поддержки Украины и новое сближение позиций. Как сообщает издание Thе Economist, европейцы (конкретно Мерц и Макрон) втянули заокеанского визави в обсуждение «заморозки по линии боевого соприкосновения», после чего преисполнились осторожным оптимизмом и надеждой на пересмотр Трампом своего мнения. Макрон публично сказал: «Саммит представляет собой очень глубокий сдвиг в подходе - готовность со стороны США работать с европейцами в поддержку Украины».
На отказ от анкориджских иллюзий влияет и ситуация на фронте. С одной стороны, наша армия достигла и продолжает достигать определенных успехов в боях за освобождение Константиновки. Этот населенный пункт – один из ключевых в Славянско-Краматорской агломерации, и изгнание ВСУ из него станет очередным шагом к такому же изгнанию из всей агломерации. Тем самым одна из главных целей СВО будет достигнута военным, а не дипломатическим путем.
С другой стороны, киевский режим пытается уравновесить эти свои неудачи активностью на других направлениях. Он усиленно бьет по логистике в Новороссии, по Крыму, по связности региона и полуострова. Участились и атаки вглубь России, равно как и расширилась их география; особо ожесточенными стали налеты на Москву и ее окрестности. Тем самым Зеленский и Ко показывают, что не особо и хотят идти на уступки.
Кроме того, эскалация непосредственно военных усилий Украины, находящихся более-менее в конвенциональных рамках и пределах условно допустимых целей, сопровождается новой чередой страшных военных преступлений. Удар по колледжу в Старобельске был будто специально приурочен к перезахоронению лидера (запрещенной в РФ) ОУН Мельника – а зная любовь необандеровцев к символическим жестам, слово «будто» кажется практически лишним.
Меньшими по количеству жертв, но не по степени чудовищности стали удары по туристическому автобусу в Енакиево и юным белорусским спортсменам в Брянской области. Банковая вновь показывает свою упорную и принципиальную приверженность преступлениям против человечности и, конкретно, мирных граждан России.
Есть ли России в этих условиях смысл хоть о чем-то договариваться с киевскими убийцами, да еще под эгидой Вашингтона, подтвердившего поддержку этих убийц и солидарность с ними? Вопрос неуклонно стремится к статусу риторического.
