Станислав Смагин, политический обозреватель, ветеран СВО
В зоне СВО, бок о бок с Вооружёнными Силами России, выполняет боевые задачи батальон, состоящий из бывших военнослужащих ВСУ, попавших в плен и решивших противостоять киевскому режиму. Нам удалось пообщаться с тремя из них
Первый из них – «Еврей». На вопрос о том, связано ли происхождение позывное с этническими корнями, мужчина, смеясь, отвечает:
- Нет, просто образ жизни такой. Получение прибыли приносит мне удовольствие. До СВО я был владельцем собственного предприятия, успешно действовал, получал солидный доход, в том числе и сотрудничая с представителями еврейской общины.
Родом «Еврей» из Черкасской области. Долгое время он категорически отказывался как-либо соприкасаться с армией, будь то контракт или призыв, стремился максимально дистанцироваться от военной среды. Но, после начала СВО, вступил в территориальную оборону, после чего заметил, как приятели один за другим отправились на службу. Подписал контракт и он.
В тот момент у «Еврея» и его окружения преобладали негативные оценки России. Люди тогда видели лишь одну сторону медали. Позже узнали и вторую, но на тот момент доминировал негатив. Что касается событий на Донбассе, то до СВО жители центральных областей и даже приграничных, вроде Запорожской, особо не интересовались происходящим. Люди просто жили своей жизнью, их это не касалось. Самого «Еврея» тоже это почти не затрагивало, он не вникал в детали.
Попав на контракт, «Еврей» служил в ПВО, затем перешел в штурмовики, а после — в пехоту. Сдаться в плен вынудили обстоятельства. Выбора не оставалось: группу отправили на задание, сказав, что до линии соприкосновения 2–3 километра. А на деле оказалось, что до нее всего 150 метров, и живую силу просто бросили в бой, дав всего четыре магазина, гранаты и еще что-то. Думали, этого хватит, но, как выяснилось, этого было недостаточно.
В тот момент «Еврею» было страшно, но он больше всего думал о семье и ребенке. Ты не знаешь, что ждет тебя в следующую секунду — жизнь или смерть. И почему-то в последние мгновения перед тем, как сдаться в плен, единственной мыслью было: лишь бы с моим ребенком всё было хорошо.
Ещё в рядах ВСУ «Еврей» слышал о своём нынешнем подразделении. Тогда он был отрядом, но информация уже проскакивала в интернете, попадались ролики в ТикТоке. Так что кое-что знать доводилось. А когда попал на российскую сторону, получил объяснения реального положения дел, посмотрел видео с жителями освобождённых территорий, потом пообщался с ними вживую. В таких условиях ты неизбежно сталкиваешься с их мнением и понимаешь, как всё обстояло на самом деле.
«Еврей» участвовал в эвакуациях, работал «на ногах», то есть таскал боеприпасы и продовольствие, а в последнее время стал инженером БпЛА. «Ножная» работа в нынешних условиях, под обстрелами и дронами, по тяжести сопоставима с штурмовой. Если несёшь что-то на пункт временного размещения, то можно взять груз побольше, а ближе к передовой много не унесёшь. Ещё тяжелее видеть в прицел беспилотника своих бывших соотечественников или сослуживцев. Впрочем, продолжает он, когда шёл на задачу с той стороны, чувство было то же самое — ведь перед тобой живые люди.
Руководство у батальона, по словам «Еврея», отличное, в плане отношения к подчинённым никаких претензий нет. О «кривоносовцах» заботятся, стараются сделать всё, чтобы они не погибли при выполнении задач. Если есть риск, то делают всё возможное, чтобы предотвратить потери.
Верит он и в нормализацию российско-украинских отношений. До 2014 года, да и после, его одноклассники ездили в Россию на заработки и возвращались с адекватным мнением. Даже сейчас у многих есть родственники в России, а у многих — на Украине, и люди ищут обходные пути через границу, чтобы просто увидеться с близкими. Сам «Еврей» двуязычен, владеет русским и украинским языками. Ребёнок его общается на русском, потому что в садике, куда его отдали, было много переселенцев из Донецкой, Луганской и Днепропетровской областей — там люди в основном говорят по-русски.
Конечно, осадок у людей останется в любом случае, ведь у кого-то погиб сын, у кого-то брат или отец. Но «Еврей» надеется, что со временем всё утихнет, и жизнь вернется в прежнее русло, когда война закончится и все политические споры утрясутся, через пару лет всё станет нормально, как и было.
Следующий наш собеседник – «Колпак», хотя в бытность военнослужащим ВСУ он имел другой позывной – «Форсаж». В мирное время он работал в полиграфической сфере, в типографии. Начинал простым грузчиком, а перед самой мобилизацией уже был бригадиром на печатной станции. Работал на двух ставках, денег вполне хватало на жизнь. Жил недалеко от Киева, примерно в 70 километрах. Но судьба распорядилась так, что его в 2024-м призвали на службу.
Курс молодого бойца «Колпак» прошёл, но толком его и товарищей ничему не научили. Единственное, что втолковали — как держать автомат. Потом в бригаде «Колпака» определили на кухню, был поваром, готовил еду для ребят. Они постоянно перемещались между городами, постоянной точки дислокации не было. Позже пришел приказ: нескольких ребят прикомандировать к 110-й бригаде ВСУ.
Там не стали медлить и сразу доставили на боевые позиции. Приказ был такой: взять только самое необходимое, остальное оставить, так как бойцов якобы собирались отправлять домой. Так и вышло. У них отобрали телефоны и документы, и буквально через сутки группой отправили в сторону Горняка.
Именно там «Колпак» и попал в плен. У него была группа из четырех человек. Задача была простой: привели к определенной точке и указали на перекресток. Нужно было наблюдать и докладывать о любых перемещениях — будь то мирные жители или военные, свои или чужие. Первые три дня всё было спокойно. Но на четвертый день позицию начали штурмовать. Дом буквально разнесли.
«Колпак» пытался связаться по рации с командованием, просил вызвать «птичку», чтобы оценить обстановку вокруг дома и найти путь для отступления. Дом начал рушиться, его постоянно бомбили: и миномётный огонь, и FPV-дроны постоянно работали. Сослуживцы «Колпака» говорили, что всё в порядке и нельзя покидать позиции. Но он видел, что крыша вот-вот рухнет, а одного парня завалило обломками. В этот момент группа начала отходить, и еще один её член погиб. В итоге из семи человек трое смогли уйти, а двое остались тяжелыми «трехсотыми». Выжившие забились в подвал какой-то высотки, надеясь переждать этот массированный обстрел.
Утром они решили, что те, кто в состоянии, дойдут до точки эвакуации, а за ранеными пришлют группу. Выдвинулись в 4:00 утра. Перед выходом переспрашивали друг друга, кто помнит дорогу, так как заводили ребят по «серому», а телефонов не было — всё отобрали. Карт тоже не было. «Колпак» сказал товарищам, что помнит только половину пути, а дальше придётся ориентироваться на интуицию. В итоге ту часть дороги, которую знал, он им помог пройти. Затем по городу пошла тяжелая техника, и все забежали в двухэтажный дом, чтобы спрятаться.
Пока «Колпак» был в дальней комнате, послышался какой-то крик. Вышел на улицу, а парней уже нет - остался один. Пытался их позвать, но в ответ тишина. На «Колпака» нашла паника, он даже дорогу потерял. В итоге забежал в какое-то медучреждение и просидел целых там три ночи. Забился туда с мыслью, что рано или поздно его найдут — либо украинские, либо российские военные. «Колпак» говорит:
- Я ведь не профессиональный военный, меня просто мобилизовали. Без документов, без связи, без ничего.
На четвертый день его, действительно, нашли российские солдаты. «Колпак» находился в закрытой комнате. Услышал, как они спустились, и пошел на контакт. Сначала спрашивали, украинцы ли здесь. «Колпак» отвечал по-русски, они — по-украински. Они сказали: «Выходи, мы не обидим, всё будет нормально». Было очень страшно. Общались минут десять через закрытую дверь. «Колпак» собрался с духом, приоткрыл её и сначала просто передал им автомат, а затем снова закрылся. Спросил:
- Вы точно не убьете меня?
— Нет, выходи, всё хорошо.
Спустя время «Колпак» всё же вышел с поднятыми руками. Его обыскали, он сказал, что документов и телефонов нет.
Пленного доставили на точку, накормили, дали возможность позвонить близким. «Колпак» сразу набрал маму - до этого неделю был без связи, а ей говорил, что уходит в горячую точку и не знает, что будет. Сказал ей:
- Мам, я навоевался, попал в плен, но я жив-здоров.
Ранений у него не было, медики проверили, и его передали дальше. В итоге «Колпак» оказался в Донецке, где и узнал о подразделении Кривоноса. Было время подумать, но он решился. И не жалеет.
Сейчас «Колпак» оператор БпЛА. Всё, что он умеет, он освоил уже здесь. Предоставили выбор: либо идти в пехоту, либо, если есть навыки, стать оператором. Парень выбрал второе. Работает и FPV, и сбросами, сейчас уже сам обучает ребят: как летают дроны, как настраивать оборудование и правильно ими управлять. За короткий срок многому научился. Работает в основном по тяжелой технике, когда же приходится по пехоте…Говорит, что лучше бы это, конечно, были не бывшие соотечественники, а иностранные наёмники, и акцент именно на них, но в камеру не поймешь, наемник это или нет.
Сложно говорить о счастье на войне, но «Колпак» доволен своей нынешней жизнью, с товарищами и батальоном. Это его вторая семья. Что касается российской армии — она, по сути, подарили ему второй день рождения, не убили. Те ребята, что нашли «Колпака» при зачистке Горняка, были настоящими людьми. Они забрали, накормили, помогли связаться с родными, и он им благодарен. Сейчас «Колпак» рад, что он в батальон и нашёл здесь настоящих друзей.
«Колпак» с содроганием вспоминает об украинской действительности последних дет, в частности, о ТЦК и «бусификациях». Сейчас становится только жестче. Граждане бегают от «людоловов» по всей стране. Кажется, их цель — просто поймать кого-то, чтобы самим не пойти на фронт. Если они не выполнят план по мобилизации, то пойдут вместо тех, кого поймали. В этом их мотивация.
Дроновод всю жизнь прожил в преимущественно русскоязычной среде, как и «Еврей», понимает русский и украинский, а думает на суржике. Он очень надеется на совместное будущее России и Украины. Главное — чтобы война прекратилась. Она бы закончилась раньше, если бы Запад перестал снабжать националистов и отправлять людей на убой. Если бы не это вмешательство, народы бы нашли решение. А сейчас Запад только подливает масла в огонь.
Поэтому, итожит «Колпак», чтобы война закончилась, нужно устранить первопричину — сменить нынешнюю киевскую власть. Он уверен:
- Пока режим в Киеве под влиянием Запада не сменится, война не прекратится.
«Колпак» ведь и сам за Зеленского голосовал когда-то. Он шел с лозунгами о мире и уважении ко всем языкам, культурам и регионам страны, а на деле — за столько лет не сделал ничего, чтобы остановить конфликт. И сколько людей погибло — никогда не назовут точную цифру. Это очень печально.
Руслан (позывной «Тигр») родом из Львовской области. Когда-то он учился на повара-кондитера и после учебы работал в пекарне. Потом некоторое время трудился в Польше на заработках. По возвращении возникли семейные обстоятельства, требовавшие присутствия дома, поэтому он брал временные подработки, пока не началась мобилизация.
А началась она лично для в 2024 году. «Тигр» просто вышел из магазина, и к нему подошли «бусификаторы». Подошли и сказали, что нужно обновить данные в военкомате. Мол, пройдемте, это ненадолго, просто запишем вас и всё. Пошли в поликлинику. Там не было очереди, сопровождающий сам решал все вопросы, заходя в кабинеты. За два часа поставили все необходимые отметки, глава комиссии поставил общую печать, ещё два часа ушло на сборы.
Ранее у Руслана имелась отсрочка от призыва как у сына матери-инвалида, которой необходим уход. При мобилизации у него была соответствующая справка, но она оказалась просроченной. Не повезло: в военкомате сменился комиссар. Прежний знал ситуацию, а новый потребовал обновить все документы. Руслан пытался это сделать, но не успел — мамы не стало.
«Тигра» отправили сначала в учебный центр в Ровненской области. Там формировалась новая 150-я отдельная механизированная бригада. Она создавалась долго и пока не участвовала в боях, так как была совсем новой. «Тигр» попал на обучение в Польшу, где прошёл базовую подготовку с иностранными инструкторами. Говорят, там даже выдают сертификаты, но так как обучаемые ездили туда как бы и легально, и нелегально, то этих сертификатов никто не видел.
После учебы новобранцев отпустили домой на несколько дней, так как они провели в центре месяц. Им сказали, что можно побыть неделю, но через пару дней позвонили и велели срочно возвращаться: прибывает эшелон, на котором они поедут ближе к зоне боевых действий. Ехали долго, дня два или три в эшелоне. Кажется, изначально не решили точно, куда отправить живую силу, потому что сначала привезли в одно место, а потом перебросили в другое.
Этим местом оказалась Харьковская область. Всех выгрузили и сказали: «Ваши позиции здесь, стойте тут». Но спустя час перезвонили и объявили, что никто вообще не должен здесь находиться. Похоже, между бригадой и высшим командованием не было координации. В тот же вечер свежеиспечённые ВСУшники вернулись на прежнее место. Позже их перевезли ближе к фронту, но на тот момент всё еще далеко от ЛБС.
Дальше перемещения были только ночью на автобусах, чтобы не было видно местонахождение и направление поездки. Привезли в посадку, где новобранцы пробыли два дня. Слышны были лишь далекие взрывы и выстрелы. А потом им сказали, что они меняют бригаду, которая выходит на восполнение. У той бригады было много потерь, и сменщикам сказали, что позиции готовы, нужно просто занять их. На каждую позицию по два человека. Пообещали, что через три дня тоже сменят и отправят на отдых.
Но этого не случилось. Группы просидели на позициях неделю, почти ничего не делая, кроме наблюдения. Потом командир роты вышел на связь и предупредил, что на два часа связи не будет из-за каких-то работ. Когда они вернулись, первым делом спросили по рации, слышно их — проверяли связь. Тогда «Тигр» ещё не понимал, что командиры и их приспешники просто убрались восвояси, фактически бросили подчинённых, хотя и пытались поддерживать едой и водой.
Брошенные собрались на одной позиции, парни с соседних точек пришли к «Тигру». Обсудили ситуацию, пришли к выводу, что смены нет и не предвидится, после чего обратились к командованию с просьбой дать возможность выйти. На 30 человек, которые находились на четырех позициях (и еще одна позиция того же батальона), скинули один телефон с размытыми скриншотами карты. Выглядело это нелепо. Военнослужащим велели отходить группами, но с одним телефоном и нечеткой картой это невозможно, тем более если ты на местности впервые.
Ребята решили уходить все вместе. Движение начали днём, чтобы видеть местность. В итоге «Тигр» с товарищем остались вдвоем. У обоих были ранения ног. Укрылись в угольном сарае.
Пробыть там пришлось около пяти дней или даже недели. Дело было под Торецком. Руслан и его товарищ по несчастью сидели без воды и еды, связи с внешним миром не было. Сидя в сарае, думалось его невольным обитателям о разном. О том, стоит ли пытаться уйти или остаться там навсегда. Когда вокруг почти нет домов, а со всех сторон гремит артиллерия и минометы, мысли путаются. Думаешь, куда лучше бежать, чтобы не попасть под огонь, но понимаешь, что над тобой постоянно летают дроны и всё будет видно. Руслан с товарищем почти никуда не отходили, разве что в соседние дворы за яблоками или виноградом, чтобы не умереть с голоду. Товарищу становилось всё хуже из-за отсутствия воды.
В этот момент и появились российские солдаты. Раненые украинцы забаррикадировались в сарае изнутри, закрыли деревянным засовом. Услышав, что мимо идут россияне, зачищая территорию, ребята начали кричать, что сдаются и выбрасывают оружие. Они открыли сарай, проверили его «жильцов». Привели еще одного пленного, который был сильно ранен, доложили руководству и повели.
Ещё на той стороне, в ВСУ, «Тигр» видел в TikTok видео о том, что украинские военнопленные вступают в батальон, союзный ВС РФ. Когда сам попал в плен, начал вдвойне интересоваться этой информацией, задавать вопросы. В отряде его запросы заметили и предложили пообщаться. Прошло всё спокойно. Есть правило разведчика: говори сразу всё, что знаешь, потому что они всё равно узнают. Руслану скрывать было нечего. Его даже спросили, откуда он узнал про батальон, и «Тигр» честно рассказал про видео в соцсетях. Ему было интересно, существует ли такой отряд на самом деле и чем он занимается..
Руслан считает, что русский и украинский народы — одно целое, но из-за влияния Запада произошел раскол. Он давно пришёл к выводу, что жители Донбасса, Луганска и Крыма сделали свой выбор, который нужно уважать.
«Тигр» признаётся, что не понимает этой войны, которая нужна только для обогащения украинских политиков, которые ждут очередных траншей. Последний транш в 90 миллиардов станет роковым для Украины, потому что они не смогут это расхлебывать. Запад дает эти деньги в кредит, понимая, что потом сможет забрать земли. Люди начинают это осознавать. Не все, но некоторые — да. Приходят мысли, что этой войны не должно было быть. Всё могло решиться мирно, ведь Россия была готова к переговорам, учитывая выбор народа. Но украинские власти решили иначе, преследуя экономические интересы. Харьков, Донецк, Крым — это экономически важные регионы, и киевский режим не хочет их отдавать.
Сейчас Руслан перешёл в роту БпЛА. Раньше был обычным пехотинцем: занимался патрулированием и закреплением позиций. Теперь прошел обучение на оператора дронов и работает по целям. Дроноводы сотрудничают с дружественными батальонами. Они дают координаты, а «птичники» бьют по живой силе, технике или блиндажам. У них есть все необходимые средства: и дроны, и взрывчатые вещества.
«Тигру» нравится Донбасс, говорит, что здесь красиво. Раньше он не бывал на Востоке бывшей Украины, для него он и Запад страны были двумя разными мирами. Но Руслан уверен, что народ один. Кстати, у него очень чистый и правильный русский язык. В семье его никто никогда не настраивал против России, он смотрел много фильмов на русском и читал много книг. Когда встречал в книгах непонятный момент, то просто перечитывал его, чтобы уловить суть. Сейчас «Тигр», как и «Еврей» с «Колпаком», «перечитывают» на русском свою собственную и украинскую национальную биографию. Кажется, им удалось правильно понять их суть.
