Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ.
Десятилетиями сжиженный природный газ (СПГ) был для мировой экономики надежным элементов в энергетических кризисах, обеспечивая комплексную энергетическую безопасность — устойчивость работы произведенного и генерирующего секторов. Теперь же СПГ сам стал проблемой. Война между США/Израилем и Ираном разрушила все звенья региональной цепочки его поставок.
Развязанной в конце февраля США и Израилем войне с Ираном уже почти месяц; при этом интенсивность перестрелки не снижается, Иран продолжает активную оборону, а палитра целей сторон все шире.
22 марта Тегеран нанес ракетно-дроновый удар «возмездия» (после воздушной атаки Израиля на месторождение «Южный парс») по Катару, одному из ведущих мировых производителей СПГ, серьезно повредив его комплекс в Рас-Лаффане, выведя из строя до 20% мощностей по сжижению природного газа на срок до пяти лет и задержав масштабные планы страны по его расширению. Два дня спустя компания QatarEnergy объявил форс-мажор по некоторым из своих контрактов на поставку СПГ, затронув клиентов в Китае, Южной Корее, Италии и Бельгии.
Тем временем судоходство через Ормузский пролив, через который обычно проходит около пятой части мирового объема СПГ, по-прежнему почти парализовано. Доверие покупателей к поставкам из Персидского залива также подорвано. Даже если администрация Трампа и Иран вскоре договорятся о прекращении войны, последствия для рынка СПГ будут долгосрочными и, по мнению многих экспертов, даже более серьезными, чем для рынка нефти.
В отличие от нефти, в мире нет крупных стратегических запасов газа, которые можно было бы использовать в чрезвычайной ситуации. Если часть ближневосточной нефти может обойти Ормузский пролив по сухопутным трубопроводам (обеспечивая экспорт сырья из Саудовской Аравии, Ирака и ОАЭ к Красному морю и Оманскому заливу), то у катарского СПГ альтернативных путей экспорта нет. Заводы по сжижению газа — сложнейшие инженерные мегапроекты, на строительство которых уходят годы, а на ремонт — значительно больше времени, чем на восстановление обычных нефтяных месторождений.
Поэтому даже если война вскоре закончится, газовому рынку потребуется гораздо больше времени, чтобы вернуться в норму, чем нефтяному. Гибкость отраслевой (газовой) компоненты во многом обеспечивалась за счет сегмента СПГ, так что цепная реакция будет масштабной.
Кризис СПГ грозит богатым странам волной затяжной инфляции, вызванной ростом цен на энергоносители, и одновременно заставляет развивающиеся экономики вводить нормирование топлива и закрывать энергоемкие производства. Он также ставит под угрозу мировые урожаи (газ является важнейшим сырьем для производства удобрений) и может подорвать производство полупроводников, сократив поставки гелия, сопутствующий продукт добычи природного газа.
Эта новая реальность подрывает давнюю репутацию СПГ как геополитической страховочной сетки. Когда Европа отказалась от поставок российского трубопроводного газа, морские партии СПГ из прочих локаций относительно быстро помогли нивелировать дефицит. После радиационной аварии на АЭС «Фукусима – 1» в 2011 году поставки СПГ смягчили шок от остановки Японией своих ядерных реакторов и позволили энергосистеме работать штатно.
Сейчас, по версии консалтинговой фирмы Rystad Energy, наблюдается явная смена парадигмы для газового рынка: от ожидания большей гибкости предложения — к столкновению с более напряженным балансом спроса/предложения и большими инфраструктурными рисками.
Из-за войны на Ближнем Востоке войны мировой рынок СПГ быстро стимулирует войну отраслевых ставок, поскольку метановозы спешно меняют курс, порой на полпути, чтобы получить самую выгодную цену за партии охлажденного топлива. Из-за прекращения ближневосточного экспорта (из Катара и ОАЭ) Европе и Азии приходится агрессивно конкурировать за свободные объемы из США и Австралии.
По данным Kpler, с 3 марта более десятка танкеров с СПГ, первоначально направлявшихся в Европу, были перенаправлены в Азию. Скажем, во второй декаде марта — супертанкер La Seine, перевозивший груз с терминала Plaquemines LNG в Луизиане, изменил курс в середине пути: вместо импортного терминала на западе Франции он направился к покупателю в Азии, предложившему более высокую цену.
Последствия иранской войны непропорционально сильно бьют по Азии. Китай является крупнейшим импортером катарского СПГ, закупая примерно четверть его экспорта, в то время как Индия импортирует около 10%. Развивающиеся страны Азии, получающие большую часть СПГ из Персидского залива, оказались в особенно трудном положении, поскольку не могут позволить себе спотовые партии из-за высокой цены.
Пакистанские власти предупредили, что импорт СПГ иссякнет к середине апреля. Альтернативы на спотовом рынке стоят около $24 за миллион британских тепловых единиц по сравнению с $9 по катарскому контракту. Бангладеш ограничил использование кондиционеров.
Непосредственный кризис усугубляется срывом перспективных (форвардных) поставок. Ожидалось, что масштабное расширение катарского месторождения North Field наводнит рынок новым СПГ уже в этом году. Теперь повреждение инфраструктуры и логистический паралич в Персидском заливе откладывают эти планы. Rystad оценивает задержки в расширении до года, в то время как на восстановление Рас-Лаффана может уйти до пяти лет.
«Мировой газовый рынок, который, как ожидалось, будет перенасыщен (и дешев), теперь станет дефицитным и дорогим», — отметила консалтинговая фирма Eurasia Group в отчете для клиентов.
За последние 15 лет мировой рынок СПГ претерпел кардинальные изменения, пройдя путь от регионального сегмента газовой индустрии до одного из наиболее гибких элементов глобальной энергетической системы. Масштабные инновации в отраслевые технологии и флот заметно снизить себестоимость производства и транспортировки этого энергоносителя, что позволило довольно быстро расширить парк производственных мощностей. Но базово процесс сжижения «голубого топлива» все равно остается принципиально сложным: сверхохлажденный (до -160 градусов по Цельсию) природный газ переходит в жидкое состояние для транспортировки в танкерах, а затем газифицируется на специальных терминалах для направления в сеть (газопроводную систему). Но та же инженерия, которая обеспечивает морскую транспортабельность природного газа, делает инфраструктуру СПГ-производств предельно уязвимой. Если поврежденный нефтепровод или ПНЗ часто можно быстро восстановить в течение нескольких недель, то с линиями сжижения СПГ так не получится. Экстремальные температуры требуют использования спецсталей, строгих испытаний и сложной термической калибровки. Даже незначительные повреждения на объектах СПГ приводят к взрывам, на устранение последствий которых порой требуются годы.
Из-за войны на Ближнем Востоке, спровоцировавшей выбывание на неопределенное время из газовой матрицы Катара, ряд прочих крупных производителей СПГ (Австралия, США, Россия) могут укрепить свои отраслевые позиции.
Скажем, США, будучи ведущим экспортером СПГ, могут получить сверхприбыль во время острого дефицита, хотя остаются вопросы в части запуска новых экспортных мощностей — это отнюдь не быстрый процесс.
В свою очередь Россия — также в пуле конъюнктурных бенефициаров ввиду эскалации на Ближнем Востоке, создающей перебои в поставках СПГ из Катара и блокировки прохода метановозов и танкеров в Ормузском проливе. Рост цен и дефицит вынуждают Европу искать альтернативы, а также повышают спрос в Азии, позволяя РФ с большей маржей продавать свой газ и снижать дисконт на энергоресурсы.
Но фаза нестабильности и конъюнктурной эйфории для экспортеров — едва ли долгосрочная. Об этом, кстати, 26 марта предупредил российский лидер Владимир Путин, выступая на 35-м съезде РСПП. Президент РФ подчеркнул, что весенний рост цен на углеводороды хоть и очевиден, но рынки пребывают в «лихорадке». В связи с чем он призвал кабмин и национальных нефтегазовых игроков к умеренно-консервативному бюджетированию, пояснив, что котировки «бочки» и «кубометра» могут довольно быстро изменить направление. В свою очередь руководители глобальных отраслевых групп, владеющих СПГ-заводами, предупреждают, что резко возросшие цены могут спровоцировать «разрушение спроса» и мировой экономический спад.
