Александр Пасечник, руководитель аналитического управления Фонда национальной энергетической безопасности; эксперт Финансового университета при Правительстве РФ
22 июля Владимир Путин провёл совещание по экономическим вопросам, зафиксировавшее двойственную картину: с одной стороны — устойчивость государственных финансов и позитивная динамика ВВП, с другой — сохраняющаяся инвестиционная пауза, которую не снимают ни действующие механизмы поддержки, ни осторожное смягчение денежно-кредитной политики. Президент РФ подчеркнул, что важнейшей задачей остаётся запуск нового инвестиционного цикла и структурные изменения в экономике, а часть решений обсуждалась в закрытом режиме. По словам главы государства, в августе, на заседании Совета по стратегическому развитию и национальным проектам, планируется продолжить это обсуждение и закрепить ряд положений.
Однако за привычной макроэкономической рамкой просматривается более глубокий вызов: на каких отраслях этот инвестиционный цикл должен быть построен.
Отдельное внимание Владимир Путин уделил топливообеспечению страны. По его словам, трудности, которые создают на топливном рынке, носят временный характер и не способны повлиять на общую экономическую динамику. Это важный сигнал на фоне того, что внеплановые ремонты НПЗ, по оценке Банка России, оказывали значимое негативное влияние на выпуск базовых отраслей в мае, снижая производство нефтепродуктов, объёмы добычи и грузооборот транспорта. Регулятор фиксировал эти эффекты в бюллетене «О чем говорят тренды», но президентский комментарий фактически ставит точку: ситуация управляема.
Парадоксальным образом внутренние логистические шероховатости российского ТЭК наслаиваются на глобальный энергетический шторм. Ормузский пролив де-факто парализован, йеменские хуситы угрожают Красному морю, а Индия скупает рекордные объёмы российской нефти. Внешний контур играет на стороне российского экспорта, и это отражается на бюджетных показателях. Владимир Путин отметил увеличение доходов — как нефтегазовых, так и ненефтегазовых. За II квартал ненефтегазовые поступления выросли на четверть, июньский федеральный бюджет был исполнен с профицитом в 196 млрд руб., а полугодие закрыто с дефицитом в 2,5% ВВП, что для нынешних условий выглядит вполне контролируемым уровнем.
Однако устойчивость госфинансов пока не конвертируется в инвестиционную активность. В фокусе — жаркая дискуссия о ставке Центрального банка (ЦБ), и здесь важно сохранять трезвость. Призывы бизнеса к агрессивному смягчению денежно-кредитной политики (ДКП) понятны, но опасны. Опыт Турции, где низкая ставка при высокой инфляции обрушила лиру и спровоцировала затяжной кризис, и Венесуэлы, где монетарная накачка без структурных реформ привела к гиперинфляции и коллапсу национальной валюты, остаётся актуальным предостережением. Российская экономика не существует в вакууме: перманентно усиливающееся санкционное давление, оторванность от мировых финансовых рынков и необходимость интенсивно наполнять бюджет — всё это требует от ЦБ ювелирной работы. Палитра возможностей в условиях дорогих денег и ограниченных ресурсов казны объективно сужена.
Однако самая большая лакуна в текущей дискуссии об инвестициях — это отсутствие четкого целеполагания. На каких отраслях должен быть построен новый инвестиционный цикл? Пока фокус во многом удерживается на оборонно-промышленном комплексе (ОПК), и это объяснимо текущей геополитической ситуацией. Но стратегически Россия рискует закрепиться в модели мобилизационной экономики, в то время как мир уходит вперёд по совершенно другой траектории.
Аналитики и отраслевые прогнозы всё увереннее фиксируют новый глобальный тренд: развитие искусственного интеллекта формирует колоссальный и пока ещё недооценённый спрос на электроэнергию. По имеющимся оценкам, к 2040 году одним только центрам обработки данных (ЦОД), обслуживающим ИИ-нагрузку, потребуется порядка 3 тераватт (ТВт) установленной мощности. Ожидается, что отрасли, прямо или косвенно связанные с искусственным интеллектом, будут генерировать порядка 20% мирового ВВП — сумму, измеряемую десятками триллионов долларов. И эти средства достанутся не всем, а прежде всего тем странам и компаниям, которые уже сейчас вкладываются в строительство соответствующей энергетической и вычислительной инфраструктуры.
Для России с её энергетическими ресурсами и научной школой — это окно возможностей, которое нельзя игнорировать. Искусственный интеллект станет главным драйвером энергопотребления XXI века, и именно газ и атом — а не погодозависимые ВИЭ — окажутся фундаментом энергоснабжения ЦОД. Российский газ, атомные технологии, высокие компетенции в математике и программировании — активы, которые могут быть капитализированы в новой экономической реальности.
Совещание 22 июля подтвердило: российская экономика держит удар, топливный сектор управляем, доходы бюджета растут. Но инвестиционная пауза не прервётся без сочетания макроэкономических предпосылок и ясного отраслевого вектора. Ставка ЦБ требует осторожности — турецкий и венесуэльский кейсы наглядно показали, чем оборачивается безответственная монетарная накачка. Бизнес же ждёт не просто смягчения денежно-кредитной политики, а отчётливого сигнала: в каких направлениях страна намерена конкурировать за будущее.
Ответ на этот вопрос лежит не в экстенсивном наращивании присутствия в сырьевом и оборонном секторах, а в полноценном развороте к новому технологическому укладу, ядром которого становятся искусственный интеллект, большие данные и роботизация.
Россия обладает уникальной комбинацией факторов — энергоизбыточность, мощная ископаемая база, сильная математическая и инженерная школы, опыт построения сложных инфраструктурных систем, — которая позволяет ей не просто обслуживать чужие ИИ-революции поставками углеводородов и урана, а претендовать на роль одной из стран — архитекторов этого уклада. Пожалуй, именно такую амбицию и следовало бы зафиксировать в качестве стратегической рамки нового инвестиционного цикла: не догоняющее развитие, а собственное технологическое лидерство в тех сферах, где ресурсный потенциал и интеллектуальный капитал создают естественное конкурентное преимущество.
